— Совесть, — горько усмехнулась Лена. — Я понимала, что делаю ещё хуже: сначала соврала, а потом пришла за помощью. Но смотреть, как он растёт и как в нём… он… — она кивнула на Андрея, — было невыносимо. Я не хотела денег на себя. Только на него. На Сашу. И… да. Мне хотелось, чтобы он знал отца. Пусть даже под видом «дяди».
— А тебе, Андрей, — Марина повернулась к мужу, — хотелось иметь второй, запасной мир?
— Мне хотелось не быть подонком, который бросил собственного ребёнка, — устало сказал он. — И при этом не потерять тебя. Я выбрал самый подлый вариант — врать всем. И себе, и тебе, и Диме, и… ему. Саше.
Марина почувствовала, как усталость накрывает волной. В этой усталости уже не было вчерашней острой злости. Было лишь странное понимание: перед ней двое людей, которые запутались в собственных слабостях и страхах. Их поступки не становились от этого менее предательскими, но становились… объяснимыми.
— Ладно, — неожиданно для себя сказала она. — С оправданиями закончили. Теперь о будущем.
— Если ты хочешь, чтобы я исчезла… — начала она, но Марина подняла руку.
— Не делай вид, что заботишься обо мне, — жёстко оборвала она. — О себе ты сейчас заботишься. Ты боишься потерять его. И боишься, что я лишу Сашу отца. Но, Лена… — она сделала паузу, — я не буду мстить ребёнку за то, что натворили взрослые.
Слова дались с трудом. Но, произнеся их, Марина вдруг почувствовала, что где-то внутри отпускает самую чёрную, мрачную мысль: «запретить, отрезать, вычеркнуть».
— Он невиновен, — тихо добавила она. — Он не просил, чтобы его рождение было тайной.
Лена закрыла лицо руками и заплакала всхлипами, как в юности, когда у неё уводили парня или когда она проваливала экзамен. Тогда Марина всегда её утешала. Сейчас — нет.
— Но ты… — Андрей смотрел на жену почти с надеждой. — Ты что… хочешь оставить всё, как есть?
Марина усмехнулась уголком губ.
— Как есть — уже не будет никогда, — сказала она. — Будет по-другому. Если вообще будет.
Она поднялась, подошла к окну, некоторое время молча смотрела во двор, где дети гоняли мяч. В памяти всплыло, как когда-то давно, в самом начале их брака, она и Андрей клялись друг другу: «Всегда всё будем друг другу говорить. Что бы ни случилось». Смешно.
— Вот мои условия, — наконец произнесла она, обернувшись. — Первое: никакой тайны больше. Ни для кого. Дима имеет право знать, что у него есть брат. Как и Саша имеет право знать, кто его отец на самом деле. Второе: ты, Андрей, переезжаешь на время к матери. На месяц. Минимум. Я не хочу видеть тебя дома. Мне нужно пространство, чтобы… понять, хочу ли я дальше эту жизнь с тобой.
Он кивнул, не удивившись.
— И третье, — добавила Марина. — Никаких больше тайных встреч. Если ты собираешься участвовать в жизни Саши — а ты обязан, — то это будет открыто. С расписанием, с объяснением всем детям. Без шёпота по углам и «секретиков».
— Ты… даёшь мне шанс? — осторожно спросил Андрей.
Марина посмотрела на него долго.
