Они перебрались в отдельный банкетный кабинет — тот самый, который Марина заранее забронировала, чтобы поставить там детский стол и фотозону. Яркие шары с цифрой «20» нелепо покачивались над их головами. На стене висела растяжка: «Счастливой семейной жизни ещё на сто лет!» — теперь фраза выглядела издёвкой.
Дима сел в угол, уткнувшись взглядом в телефон, но экран не включил. Просто держал в руках, сжимая до побелевших костяшек. Саша, наоборот, вертелся, не понимая напряжения взрослых, то заглядывал в окно, то трогал шарики.
— Лена, забери ребёнка домой, — твёрдо сказала Марина, не глядя на подругу. — Здесь будет разговор взрослых.
— Но он… — Лена беспомощно посмотрела на Андрея.
— Забери, — повторила Марина, и в голосе её зазвенел металл. — Он здесь ничего хорошего сегодня уже не услышит.
Лена присела перед сыном, тихо с ним поговорила. Тот немного поныл, что хотел тортик, хотел «ещё петь песню папе», но всё-таки послушно вышел с ней из комнаты. Дверь захлопнулась, и воздух стал чуть легче.
Они остались втроём: Марина, Андрей и их общий сын Дима — невольный свидетель того, как трещит по швам семья, которую он ещё утром считал почти идеальной.
— Ну? — Марина скрестила руки на груди. — Кто начнёт?
Андрей прошёлся туда-сюда по комнате, остановился у окна, посмотрел на парковку, где гости садились по машинам. Потом вернулся и сел напротив жены, как на допросе.
— Прости, — первым делом выдохнул он. — Марина, прости. Я… не хотел так. Не думал, что всё всплывёт вот так.
— Ты не думал, что твой ребёнок когда-нибудь заговорит? — холодно уточнила она. — Или что он не знает, кто его отец?
Дима вздрогнул. Слово «ребёнок» вдруг перестало быть абстрактным. Оно стало конкретным мальчиком с большими глазами и смешной чёлкой.
— Он… знает, — Андрей отвёл взгляд. — Просто мы… договорились, что пока это будет… секретом.
— «Мы» — это кто? — Марина упорно держалась за детали, как за ступеньки в обрыве. — Ты и Лена? Ты и твоя любовница? Ты и твоя лучшая подруга? Как мне её теперь называть?
На слове «любовница» Андрей поморщился, но промолчал.
— Это один раз был, — наконец выдавил он. — Один. Пять лет назад. Мы с Леной… мы выпили тогда, помнишь, после…
Он запнулся. Марина прекрасно помнила. Пять лет назад у них был тяжёлый год: её выкидыш на раннем сроке, Андрей сутками на работе, кредиты, вечно недостающие деньги, её слёзы ночами. Тогда Лена практически жила у них дома — помогала, развлекала, таскала Марину по салонам красоты, чтобы та хоть немного отвлеклась.
— Я уехала к маме на неделю, — ровно проговорила Марина. — Ты сказал, что будешь завален работой и не сможешь.
Андрей кивнул, опустив глаза.
— Мы… с Леной остались вдвоём, — продолжил он. — Выпили. Очень. И… получилось. Глупость. Ошибка. Утром мы оба поклялись, что это никогда, никогда больше не повторится. И не повторялось.
— А ребёнок? — не удержался Дима. Голос его сорвался, но он всё-таки заговорил. — «Глупость» — это ребёнок?
Андрей закрыл лицо руками.
