— Ты обязана делить поровну. — Поровну, значит… — Марина медленно поднялась. — Хорошо. Если вы хотите по закону — будет по закону. Только учтите, он работает не так, как вам кажется. Тамара Николаевна прищурилась: — Ой, не начинай умничать. Мы тебя предупредили. Не договоримся — отсудим половину. Женя тут прописан, он никуда не уйдёт, пока не получит свою долю. Марина кивнула и ушла в спальню. Свекровь и сын остались на кухне, шушукались, переглядывались, строили планы, словно два землемера, которые уже мысленно нарезали её квартиру на квадратики.
У Тамары Николаевны прямо светились глаза — она уже видела внуков в новых куртках, Женю с денежками на счёте и себя, победительницу. Но Марина знала: победы не раздают тем, кто размахивает салфетками. Она достала папку с документами — аккуратную, собранную, словно она заранее знала, что этот день придёт.
Договоры, выписки, расчёты, акты — всё лежало идеально, как в операционной. — Ладно, Женя, — прошептала Марина. — Хочешь долю? Получишь. Твою настоящую. Размером в твой труд, ум, совесть и вклад.
Она щёлкнула кольцами папки.
— А это… примерно как стоимость твоих старых Жигулей. Марина усмехнулась.
Она не любила войны — но если ей приходилось идти, она шла до конца. На следующей неделе Женя окончательно распоясался.
Свекровь вдохновляла его каждый день: — Ты хозяин! Ты имеешь право! Покажи, что квартира — общая! И Женя показывал. Он купил перфоратор — в кредит, потому что денег у него, как обычно, не было — и с видом великого строителя полез сверлить стену. Несущую. Марина вошла домой и увидела пыль, дыру размером с кулак и Женю, который с гордым видом стоял на стремянке, будто собирался установить в их скромной трёшке витражи собора. — Женя, — сказала она ровно, — что ты делаешь? — Объединяю кухню с гостиной! — объявил он. — Это моя половина! Будет студия! Я собственник! Имею право! Марина сняла пальто, аккуратно стряхнула с него штукатурку. — Женя… — она подошла к стремянке. — Перепланировка требует согласования. А вот эта стена — несущая. Если ты продолжишь, рухнем мы все — и твоя «половина», и моя, и мама твоя сверху. Женя нахмурился: — Ты меня ограничиваешь! Всё потому, что я свою долю хочу! Марина спокойно подняла его новый перфоратор. — Инструмент куплен? Квитанция есть? На кого оформлена?
— На магазин? Она поставила перфоратор в шкаф. — Раздельный бюджет — значит раздельный. Захочешь ковырять — бери отвёртку. Свою. Свекровь потом звонила целый вечер: — Ты унижаешь мужчину! Ты хочешь лишить его всего! Это террор! Марина слушала и молча добавляла пункт в свою таблицу: «Порча имущества: признание ущерба. Характер поведения. Доказательства. В суд». С каждым днём Женя терял лицо быстрее, чем зарплату.
Он перестал давать деньги на продукты, заявив: — Я коплю на ремонт своей части! Но злило его другое: Марина наконец перестала кормить его.
