«Будет. Я его натаскаю», — уверенно отвечала она. И натаскала. Вечерами вместо сериалов — скрипты продаж, разбор переговоров, отработка аргументов. Первые два года она фактически продавала вместо него, оставаясь в тени. Через пятнадцать лет усилия стали видимыми. Артём ездил на новом кроссовере в кредит (оформленном, разумеется, на неё «ради его мужского эго»), носил хорошие костюмы, которые она вылавливала на распродажах в Европе, пользовался дорогим парфюмом, купленным за её премии. Со стороны — благополучный брак: стабильная жена, представительный муж, квартира, дача, поездки. Но в последние полгода что-то разошлось по швам. Сначала телефон. Пароль, которого раньше не было. Объяснение — «ребята с работы кидают гадость, не хочу, чтобы ты случайно увидела». Потом вечные «совещания до ночи», «клиент задержал», «пробки». Интонация изменилась: в её обычное «как день прошёл?» он слышал допрос, закатывал глаза, отмахивался: «Не начинай». В постели он превращался в человека, выполняющего норму. Если не ссылался на усталость. Внимание к ней вытеснялось раздражением. Взгляд стал странным — оценивающим, холодным, будто смотрел на предмет мебели, который ещё служит, но уже портит картинку. Марина списывала всё на стресс, кризис возраста, осень, что угодно. Умные книги учили терпению, подруги говорили о «мудрой женской позиции». Она сжалась, притихла, решила переждать. В ту ночь спящий режим не сработал. Она проснулась резко, как от толчка. Рядом было пусто. Простынь уже успела остыть. Свет в коридоре не горел. Только из кухни пробивалась тонкая полоска — та самая подсветка рабочей зоны, которую она любила включать вместо люстры. Марина поднялась, босиком дошла до дверного проёма и остановилась. Тело уже знало, что-то не так.
Из кухни тянулся чужой голос её собственного мужа. Это был не голос усталого начальника, не ворчание домочадца, не деловой тон продавца. Это был старый, давно забытый бархат, которым он когда-то обволакивал её уши, уговаривая взять первый кредит и поверить в их «светлое будущее». — Малыш, ты же знаешь, я только о тебе думаю… — почти мурлыкал Артём в трубку. — Ну конечно, умничка. Я говорил, ты самая талантливая. Не то что…
