И совершенно другой, непривычный путь — где Алена и Светлана Петровна будут вынуждены жить рядом, делить кухню, деньги, тишину и страх. «Когда враги становятся семьёй, потому что выбора нет» Они втроём вошли в их крошечную съёмную квартиру глубокой ночью. Чужие стены, скрипящий диван, маленькая кухня, запах дешёвого моющего средства — всё это было в сто раз уютнее и честнее, чем дом Светланы Петровны за десятки миллионов, в котором она двадцать лет чувствовала себя королевой. Сейчас она выглядела, как человек, у которого в одно утро украли всю жизнь. Костя постелил ей на диване.
Алена принесла плед, тот самый, который купили на распродаже, старый, но чистый и тёплый. Светлана Петровна легла, отвернувшись к стене.
Слышно было, как она украдкой всхлипывает в темноте. Костя и Алена лежали тихо, каждый на своей половине кровати, будто боялись нарушить эту хрупкую, странную, новую реальность. — Не думал, что такой день придёт, — прошептал Костя в темноту.
— Я тоже, — ответила Алена. — И всё равно… Она — мама. Они не услышали, как за тонкой перегородкой Светлана Петровна зарыдала ещё громче. Утро принесло запах дешёвого растворимого кофе и тишину, от которой щемило. Светлана Петровна сидела за столом с прямой спиной, будто это могло вернуть ей утраченную власть. Но взгляд её выдал — власть растворилась вместе с Эдуардом, стиральной машиной и золотыми цепочками. — Я… хочу попросить помощи, — сказала она медленно, будто каждое слово скребло горло. — Я пошла в полицию. Они сказали — заявление приняли. Но шансов мало. Раз он успел кредиты оформить… Теперь это моя ответственность. Она нервно сцепила пальцы. — У меня ничего не осталось. Даже телефона. Я… я никому не нужна. Алена налила ей чай. — Мы рядом, — сказала она тихо. — И всё решим. В этот момент Светлана Петровна впервые посмотрела на неё по-другому. Не как свекровь смотрит на невестку. Не как начальник на подчинённого.
А как человек — на человека, который протянул руку там, где другие бы оттолкнули. — Спасибо, — сказала она шёпотом. — За то, что не выгнали меня, как… как я выгнала вас. Волосы на руках Алены поднялись. Было так странно слышать эти слова — честные, без яда. Костя сел рядом, взял её за руку: — Мам, мы всё переживём. Всё. Ты только держись. Следующие недели были похожи на войну. Коллекторы.
Ночью — страх, днём — бесконечный бег по инстанциям. Иногда Светлана Петровна теряла голос.
Иногда дрожали руки у Кости.
Иногда Алена ложилась на пол в ванной, чтобы поплакать тихо, пока вода шумит в кране. Но никто не сдавался. Полиция наконец установила: Эдуард — аферист.
