— Не надо. Это конец. Пошли. Костя плакал. Настоящий взрослый мужик плакал, как ребёнок. Алена держала его до тех пор, пока он не смог стоять на ногах. — У меня есть немного денег, — сказала она. — Снимем что-нибудь. Пусть крошечное. Но своё. Это был первый день их новой жизни. «Когда тебя выкидывают из дома, ты начинаешь жить по-настоящему» Первое жильё, которое они нашли, было похоже на коробку от холодильника. Однокомнатная, с облупленными стенами и диваном, который скрипел так, будто тоже хотел сбежать. Алена села на край дивана, обняла колени.
Костя прошёлся по комнате, как лев в клетке. — Я не понимаю, — сказал он. — Как она… Как мама могла так? Алена смотрела на его руки. Пальцы дрожали.
Сын был для той женщины инструментом. Не человеком. Она решила не говорить это вслух. Его и так разрывало. — Нам нужно найти работу получше, — сказала она. — Стабильную. И всё равно: нам теперь никто не мешает. Никаких криков, никакого унижения, никаких «почему ты так дышишь», «почему ты так ешь», «почему ты так живёшь». Мы теперь сами по себе. Костя сел рядом и уткнулся лбом ей в плечо. — Извини… Я виноват… Я должен был защитить… — Мы оба виноваты, — сказала она мягко. — Мы слишком долго жили в чужом доме. Но с этого дня все привычные стены рухнули. Пока они пытались выбраться на ноги — у Светланы Петровны начался медовый месяц. Она блистала. Летала. Щебетала. Публиковала в соцсетях фотографии: она в ресторане, она в машине, она с букетами роз в обнимку, хотя лет двадцать говорила, что розы ей не нравятся. Нового мужа звали Эдуард Красильников. Лощёный, аккуратный, с волосами, блестящими от лака, и улыбкой, натянутой так плотно, будто ее приклеили. Работал «в инвестициях» — что бы это ни значило. Его присутствие в её жизни превратило Светлану Петровну в бурю. — У меня теперь всё будет по-другому! — рассказывала она знакомой в магазине, не замечая, что Алена стоит в очереди позади. — Сынок пусть сам разберётся. А невестка… Господи, вот эта вечно серая… Пусть жмёт свою копеечку дальше. Я своё отжила, теперь хочу жить красиво! Алена слушала, не двигаясь.
Даже кассирша украдкой посмотрела на неё с сочувствием. Эдуард везде ходил с широкой походкой самоуверенного альфа-самца. Оплачивал её покупки карточкой — слишком быстро, слишком активно. Жил у неё — с первого же дня. И очень быстро стало ясно, что у Светланы Петровны в доме новая власть. Её новая любовь любил командовать.
И без церемоний. Через месяц соседи начали шептаться.
Через два — уже не шептались. — Это бывший? — спрашивала бабка с первого этажа, едва завидев Костю во дворе. — Или новый уже орёт? Вчера полдома слышало. Костя опускал голову.
