Прошла неделя, и ситуация только ухудшалась. Ольга не просто жила у них — она, казалось, захватила весь дом. Её вещи были повсюду: футболки на спинке стула, косметика на полке в ванной, даже её кроссовки стояли у входной двери, как знак того, что она здесь надолго. Катя старалась не обращать внимания, но каждый день приносил новые сюрпризы.
В понедельник Ольга съела весь йогурт, который Катя купила для себя.
— Ой, Кать, я думала, это общий! — сказала она, невинно хлопая ресницами.
Во вторник она заняла стиральную машину на весь вечер, заявив, что «надо постирать всё разом».
— Ну, ты же не против? — улыбнулась она, закидывая в барабан свои джинсы.
В среду она попросила Катю приготовить лазанью, потому что «давно не ела ничего такого вкусного».
— Кать, ты же так классно готовишь! — пропела она, листая телефон. — Сделай, а? Я потом посуду помою.
Посуду, конечно, она не помыла. Катя стояла у раковины в десять вечера, скребя сковороду и чувствуя, как слёзы жгут глаза. Она не хотела быть такой — мелочной, раздражительной. Но каждый новый день с Ольгой был как капля, переполняющая чашу её терпения.
В четверг Катя не выдержала. Она сидела на кухне, глядя, как Ольга уплетает третью порцию макарон с сыром, и вдруг сказала:
— Оля, а ты когда планируешь искать работу?
Ольга замерла с вилкой в руке. Её глаза округлились, словно Катя спросила что-то неприличное.
— Ну… — она замялась. — Я ищу, Кать. Просто сейчас рынок такой… сложный.
— Сложный, — повторила Катя, чувствуя, как внутри нарастает холодная решимость. — А жить у нас — это, значит, не сложно?
Ольга посмотрела на неё с какой-то странной смесью обиды и удивления.
— Кать, я же не навязываюсь, — сказала она тихо. — Слава сам сказал, что я могу остаться.
Катя открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент вошёл Слава. Он явно услышал последнюю фразу, потому что его лицо стало серьёзным.
— Девочки, что у вас тут? — спросил он, ставя сумку с продуктами на стол.
— Ничего, — быстро сказала Ольга, вставая. — Я пойду в комнату, сериал досмотрю.
Она вышла, оставив Катю и Славу наедине. Катя посмотрела на мужа, ожидая, что он скажет что-то, поддержит её. Но он только вздохнул:
— Кать, зачем ты так? Она и так переживает.
— Переживает? — Катя почувствовала, как голос срывается. — Слав, она ест за троих, разбрасывает вещи, хозяйничает, как у себя дома! А я должна молчать, потому что она переживает?
Слава подошёл к ней, положил руки на плечи:
— Кать, я знаю, тебе тяжело. Но она моя сестра. Я не могу её просто взять и выставить.
— А меня ты можешь? — Катя отстранилась, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Потому что я уже не чувствую себя дома, Слав. Я чувствую себя… прислугой.
Слава открыл рот, но не успел ничего сказать. Из комнаты раздался громкий звук — что-то упало. Они переглянулись и бросились туда.
Ольга стояла посреди комнаты, держась за край стола. Её лицо было бледным, а на полу лежала разбитая чашка.
— Ой… — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла слабой. — Простите, я… что-то голова закружилась.
