— Летт, твоя свекровь опять стоит под вашей дверью, — соседка Вера Ильинична говорила в трубку тихо, почти шепотом, будто боялась, что Полина Павловна услышит. — Уже минут двадцать ключами звенит, дверь дергает. Может, у тебя что-то случилось?
Летта замерла посреди коридора клиники с телефоном у уха. В голове мгновенно пронеслось: «Господи, только не это. Только не сегодня».
— Вера Ильинична, спасибо, что предупредили. У меня всё нормально, — выдохнула она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Просто замки поменяла на днях.
— А-а-а, — протянула соседка с явным пониманием в голосе. — Ну тогда ладно. Я просто волновалась.
Летта едва успела попрощаться и сунуть телефон в карман халата, как он снова зазвонил. На экране высветилось: «Саша».
Она закрыла глаза, досчитала до трех и приняла вызов.
— Ты что, опять замки поменяла? Мама полчаса под дверью простояла! — Саша не здоровался, не спрашивал, как дела. Сразу в атаку. — Соседи уже смотрят косо! Это вообще нормально?
— Саш, я на работе, — Летта прижала телефон к уху и отошла к окну, подальше от регистратуры, где уже собралась небольшая очередь. — Давай вечером поговорим.
— Нет, мы поговорим сейчас! — голос мужа звенел от возмущения. — Почему ты не дала маме ключи? Она же переживает, хотела зайти, проверить, всё ли в порядке!
Летта сжала пальцами переносицу, потом быстро одернула себя — нельзя, на работе нельзя показывать эмоции. Пациенты не должны видеть, что у администратора клиники проблемы.
— Я ей ключи не давала, — произнесла она тихо, но твердо. — Вообще не давала.
— Ну я дал! — выпалил Саша, и в этом признании было столько вызова, будто он ждал именно этой реакции. — Я твой муж, между прочим! Это моя квартира тоже! И если я хочу дать ключи своей матери, я имею полное право!
В дверях регистратуры появилась Ирина, коллега Летты. Высокая, рыжая, с вечно насмешливым взглядом. Она одним взглядом оценила ситуацию — по напряженной спине подруги, по тому, как та отвернулась к окну, по сжатым губам. Ирина покрутила пальцем у виска и беззвучно прошептала: «Полина Павловна?»
— Саша, я серьезно сейчас не могу разговаривать, — она старалась держать голос ровным, но внутри всё кипело. — У меня пациенты, очередь. Вечером дома все обсудим.
— Обсудим? — он будто не слышал её слов. — Тут обсуждать нечего! Ты поменяла замки, не предупредив меня! Это вообще как понимать?
— Я предупредила. Неделю назад. Ты сказал «хорошо», — Летта почувствовала, как внутри нарастает привычная усталость. Не злость даже — усталость. От одних и тех же разговоров, от одних и тех же обвинений.
— Но ты не сказала, что маме ключи не дашь!
— Саш, я вообще никому ключи не давала, кроме тебя, — она сделала глубокий вдох. — Слушай, правда, давай вечером. Я освобождаюсь в шесть.
— Мама уже уехала! Обиделась! — в голосе Саши звучало что-то похожее на отчаяние. — Теперь мне разбираться с этим!
