— Оля ушла от меня через год после знакомства с мамой, — Роман посмотрел ей в глаза. — Сказала, что не может жить в доме, где всегда незримо присутствует свекровь. Что я не муж ей, а маменькин сынок. Я тогда не понял. Обиделся, решил, что она не права. Прошло полгода, прежде чем до меня дошло.
— Съехал. Сменил замки. Сказал маме, что буду приезжать в гости сам, когда захочу. Что она не может просто так заявляться ко мне. Она плакала, устраивала сцены, говорила, что я её бросаю. Но я держался. Потому что понял — если я не остановлю её сейчас, она съест всю мою жизнь.
Летта молчала. Роман наклонился вперед:
— Виолетта, ты поступила правильно. Абсолютно правильно. Но Саша… он не такой, как я. Он старший сын, маменькин любимчик. Она его всю жизнь опекала сильнее, чем меня. И он привык. Ему комфортно в этой роли.
— Тогда зачем ты пришел? — спросила Летта тихо.
— Потому что хочу попробовать достучаться до него. Я уже говорил с мамой. Час назад был у неё. Заставил её признаться, — Роман тяжело вздохнул. — Она действительно сделала дубликат ключа. После первой смены замков. Нашла мастера, заплатила, сделала копию, пока Саша ещё носил ключ в кармане.
Летта закрыла глаза. Значит, это правда. Она не параноик, не выдумывает. Полина Павловна действительно так поступила.
— Теперь знает. Я сам ему сказал. Он сначала не поверил, потом позвонил маме. Она созналась, — Роман покачал головой. — Он сейчас в шоке. Поэтому я и приехал к тебе. Думаю, он скоро сам придет.
Они просидели на кухне еще час. Роман рассказывал про свою жизнь, про то, как он научился выстраивать отношения с матерью на расстоянии, про то, что она до сих пор обижается, но уже смирилась. Летта слушала и понимала, что Роман — это возможная версия будущего. Если Саша захочет измениться.
Роман ушел вечером. Обнял Летту на прощание и сказал:
— Держись. И не сдавайся. Ты имеешь право на свою жизнь.
На следующий день, в воскресенье, позвонил Саша.
— Летт, можно я приеду?
Он появился через час. Осунувшийся, с темными кругами под глазами, в мятой рубашке. Прошел в квартиру, остановился посреди гостиной.
— Рома мне всё рассказал. Про ключ. Про то, что мама… что она… — он не мог подобрать слов. — Я не знал. Честно. Я думал, ты параноишь.
— Я не параною, Саш, — Летта стояла у окна, скрестив руки на груди. — Я просто хочу жить в своем доме. И знать, что сюда никто не войдет без моего согласия.
— Я понимаю, — он подошел ближе. — Прости. Я должен был тебя услышать тогда, сразу. Я должен был встать на твою сторону.
— Должен был, — согласилась она. — Но не встал.
— Мне тяжело с ней. Она моя мать. Когда она плачет, говорит, что я её бросаю… я не могу. Просто не могу устоять.
— Значит, она всегда будет тобой манипулировать, — Летта посмотрела ему в глаза. — И ты всегда будешь выбирать её, а не меня.
— Нет, — он шагнул к ней. — Теперь нет. Рома открыл мне глаза. Он рассказал про Олю. Про то, как потерял её из-за мамы. Я не хочу терять тебя.
