Но, выйдя в холл, Валентина увидела совсем другого человека. Высокий, крепкий, седой мужчина в дорогой, но скромной одежде. Его лицо было одновременно знакомым и забытым. — Валя? — произнёс он мягко.
— …Саша? Это был её младший брат, который уехал в Канаду двадцать лет назад и приезжал всего два раза. Она не узнала его сразу, лишь в глазах осталась та же самая доброта — та, которой у неё дома давно никто не дарил. Саша обнял её так крепко, будто хотел удержать весь тот груз, который давил ей на плечи. — Я прилетел ночью. Мне позвонила Неля. Сказала, что тебя… — он тяжело выдохнул. — Что тебя сюда сдали. — Не «сдали», Саша, — тихо ответила Валентина. — Просто… так решили. — Не так, Валя, не так, — его голос стал жёстче. — Нормальные дети не отправляют мать в пансионат, пока она ходит на своих ногах и сама варит себе суп. Это сделали, чтобы добраться до квартиры. Я уже всё понял. Они сидели в холле. Рядом медленно ходили люди, кто-то держал палку, кто-то катал ходунки. Но брат и сестра сидели в отдельном мире — мире боли и глухого удивления: как они дошли до жизни, в которой видятся только в беде? — Саша… — Валентина накрыла его руку своей ладонью. — Ты не обязан втягиваться. Это мои дети, моя семья… — Нет, Валя, — перебил он, — ты не понимаешь: это не семья. Это — люди, которые увидели в тебе препятствие. Ты мешаешь Ире жить так, как ей удобно. Мешала своей квартирой, своим присутствием, своей совестью. А совесть ей — как шило. Она от неё бежит всю жизнь. — Я сама подписала согласие на пансионат…
— Потому что они тебя в угол загнали! — Саша стукнул ладонью по подлокотнику кресла. — Пенсию твою уже перенаправили на её карту, ты знаешь? Квартиру оценивают риелторы. Я всё проверил. Валентина медленно откинулась назад.
То, что было болью — стало фактом.
А факт легче принимать, чем туманную обиду. — Как ты узнал?
— Неля сказала, что у твоей двери ковыряли замки. Я поставил людей посмотреть. Я взрослый мужик, Валя. Я знаю, когда дело нечисто. Он замолчал, затем мягко добавил: — Возвращайся со мной. Валентина не сразу поняла. — Куда?
— В Торонто. У меня большой дом. Тебе будет спокойно. Там тебя никто не сдаст никуда и не продаст твой дом за твоей спиной. Я женщину ищу, которая будет помогать по хозяйству, но ты… ты же моя сестра. Ты будешь жить у меня. — Саша… я не могу оставить всё вот так.
— А они смогли. Это была точка. В четыре часа дня Ира объявилась. Яркая, ухоженная, в пальто, которое стоило больше маминой пенсии за два месяца. Она вошла в пансионат уверенной походкой человека, который пришёл «навести порядок». — Мама, ты где? — раздражённо спросила она у администратора.
— Отлично. Ира вошла…
…и замерла. Увидела мать.
Увидела мужчину рядом.
Увидела, как он держит мамину руку. — Кто это? — её голос стал ядовитым.
