Каждая тысяча, ушедшая на клей для Светиной кухни. Каждая поездка за краской для маминой спальни. Каждая коробка плитки, каждый мешок штукатурки. Всё записывалось. Аккуратно, без эмоций. Просто цифры.
И вот теперь эти цифры стояли между ними, как третья, молчаливая участница всех семейных разговоров.
Тамара Петровна доела котлету, поблагодарила и ушла, пообещав «в следующий раз принести пирожков». Дверь за ней закрылась, и на кухне повисла тишина.
Сергей сел за стол напротив жены.
— Нет, — она подняла руку, останавливая его. — Сейчас не надо. Я не кричу. Не устраиваю сцен. Я просто устала объяснять одно и то же.
Она открыла телефон, пролистала таблицу и повернула экран к мужу.
— Посмотри. Вот здесь — сколько мы потратили на Светин ремонт за последние четыре месяца. А здесь — на твою маму. А вот здесь — сколько осталось на нашу семью. На еду, на одежду детям, на коммуналку, на всё.
Сергей посмотрел. Цифры были чёткие, безжалостные. Он почувствовал, как внутри всё холодеет.
— Я не прошу тебя бросить мать и сестру, — спокойно продолжила Елена. — Я прошу понять одну простую вещь. У нас есть своя семья. У нас двое детей. У нас есть свои нужды. И если ты продолжаешь тащить всё на себе — значит, кто-то остаётся без.
Сергей молчал. Он знал, что она права. Знал давно. Но каждый раз, когда звонила Света или мама, он снова и снова не мог сказать «нет».
— Я поговорю с ними, — наконец выдавил он.
Елена посмотрела на него долго, внимательно.
— Хорошо. Поговори. А я пока составлю новый бюджет. На следующий месяц. И знаешь, что в нём будет?
Она снова открыла таблицу и добавила новую строку.
— Вот здесь — сколько мы можем выделить на помощь твоим родственникам. Без ущерба для нас. И если они согласятся — отлично. Если нет… что ж. Тогда пусть ищут другие источники.
Сергей хотел возразить, но слова застряли в горле. Он вдруг увидел свою жену по-новому — спокойную, собранную, сильную. Такую, какой она, наверное, была всегда, просто он этого не замечал.
— Лен, — тихо сказал он, — прости меня.
Она не ответила. Просто встала, убрала тарелку свекрови в раковину и пошла в комнату — проверять, как дети сделали уроки.
А Сергей остался сидеть за столом, глядя на экран телефона с цифрами, которые теперь казались ему приговором.
Он понимал, что разговор с матерью и сестрой будет непростым. Очень непростым.
Но ещё он понимал, что, если не сделает этого сейчас — потеряет гораздо больше, чем деньги.
И всё-таки он даже представить не мог, какой сюрприз ждёт его завтра, когда Света позвонит и скажет, что «нашлась потрясающая акция на кухонный гарнитур» …
— Серёж, ты меня вообще слушаешь? Кухня по акции — последний день! Минус сорок процентов, дальше такой скидки не будет никогда! — голос Светы в трубке звенел, как будто она уже стояла у кассы с деньгами в руках.
Сергей сидел за рабочим столом, уставившись в монитор, где мигала таблица с цифрами, которую вчера показывала ему Лена. Цифры не мигали, они просто лежали холодной тяжёлой плитой на сердце.
