— Свет, — он прокашлялся, — я вчера с Леной разговаривал. Мы посчитали… В общем, больше таких сумм у нас нет. На кухню точно нет.
В трубке наступила такая тишина, что Сергей услышал, как где-то на фоне у Светы работает телевизор.
— То есть как это нет? — наконец выдохнула она. — Серёж, ты же обещал! Я уже всё выбрала, фасады, столешницу, даже ручки подобрала! Рабочие ждут, проём под гарнитур уже выпилили!
— Свет, я понимаю, — он старался говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось. — Но у нас правда нет. Мы детям на кружки не можем оплатить, у Лены ботинки прохудились, а я… я даже не знаю, где деньги на зимнюю резину взять.
— Ну и что? — голос сестры стал тоньше и выше. — Займёте! Или кредит возьмёте! У тебя же зарплата хорошая, справитесь!
Сергей закрыл глаза. Вот оно. Всё по-старому.
— Свет, мы уже в кредите по уши, — сказал он тихо. — Из-за ваших ремонтов. И я больше не буду. Прости.
— То есть ты мне отказываешь? — она почти кричала. — Родной сестре?! Которая тебе всю жизнь помогала?!
— Ты мне помогала, когда мне было десять лет и ты давала списывать алгебру, — устало ответил он. — А потом я тебе помогал. Постоянно. И сейчас уже не могу.
— Ладно, — вдруг спокойно сказала Света. — Хорошо. Я тогда маме позвоню. Она поговорит с Ленкой. Может, хоть совесть у неё проснётся.
Связь оборвалась. Сергей положил телефон на стол и долго смотрел в одну точку. Он знал, что сейчас начнётся.
Сначала позвонила мама. Потом приехала — без звонка, как всегда.
Елена открыла дверь и увидела свекровь с пакетом в руках.
— Леночка, я тут пирожков напекла, — Тамара Петровна прошла в квартиру, не дожидаясь приглашения. — А то вы, наверное, совсем без еды остались, раз Серёжа говорит, что денег нет.
Елена молча взяла пакет, поставила на стол.
— Спасибо, Тамара Петровна. Мы не голодаем. Просто считаем.
— Считаете? — свекровь села на табуретку, сложив руки на коленях. — А я вот не считаю. Я всю жизнь считала каждую копейку, чтобы вас всех поднять. А теперь, значит, я чужая стала?
Елена глубоко вдохнула.
— Вы не чужая. Вы бабушка наших детей. И мы вас любим. Но у нас есть своя семья, свои расходы. И мы больше не можем оплачивать чужие ремонты.
Тамара Петровна посмотрела на невестку долго, внимательно.
— То есть ты теперь главная в доме, да? Сергей тебе подчиняется?
— Нет, — спокойно ответила Елена. — Мы вместе решаем. И решили, что дальше так жить нельзя.
Вечером, когда Сергей вернулся с работы, дома было тихо. Дети делали уроки, Елена готовила ужин — простую гречку с тушёнкой. Запах стоял домашний, но какой-то… бедный.
— Привет, — он поцеловал жену в висок. — Как день?
— Нормально, — она не обернулась. — Света звонила. Потом мама твоя приходила. Обе очень обижены.
Сергей кивнул. Он знал.
— Лен, я им отказал. Обеим.
Елена наконец повернулась к нему. В глазах — усталость, но и что-то новое. Надежда?
— Правда, — он показал телефон. — Вот, переписка со Светой. Она написала, что я предатель и что больше никогда не будет со мной разговаривать. Мама пока молчит.
