Дмитрий замер в дверях, всё ещё держа в руках ключи. Его лицо, обычно такое спокойное и чуть усталое после рабочего дня, вдруг стало растерянным, словно он попал не в свою квартиру, а на чужую территорию.
— Вероника, подожди… — начал он, но голос звучал неуверенно, почти виновато. — Мама просто хочет помочь. Она же переживает за нас.
Вероника стояла посреди гостиной, скрестив руки на груди. Внутри всё кипело, но она старалась говорить ровно, не повышая голоса. Последние месяцы терпения накопилось столько, что казалось — ещё чуть-чуть, и она просто лопнет.
— Помочь? — переспросила она, и в её тоне проскользнула горечь. — Дима, твоя мама уже третий раз за неделю приходит без предупреждения, переставляет мои вещи, критикует, как я готовлю, как глажу твои рубашки, как вообще живу в своей собственной квартире. Это не помощь. Это вторжение.
Дмитрий поставил портфель на полку в прихожей и прошёл в комнату. Он выглядел таким усталым — костюм немного помятый, галстук ослаблен, в глазах тень от бесконечных совещаний. Вероника знала, что он любит мать. Знала, что для него Тамара Николаевна — святое. После смерти отца она одна тянула его, работала на двух работах, отказывала себе во всём. И теперь, когда сын женился, свекровь, видимо, решила, что имеет полное право быть третьей в их семье.
— Она просто привыкла заботиться, — тихо сказал Дмитрий, садясь на диван. — Ты же говорит, что я плохо выгляжу, что ты меня не кормишь нормально. Я ей объяснял, что мы оба работаем, что у нас свой ритм…
— А она слушает? — Вероника подошла ближе и села напротив. — Сегодня утром она опять пришла в восемь утра. Сказала, что «заскочила по дороге на рынок». И сразу — на кухню. Переставила всю посуду в шкафах, потому что «так удобнее». Выбросила мои специи, потому что «просроченные». А потом села и начала рассказывать, какая я хозяйка. Причём всё это в моей квартире, Дим. В той, которую я купила ещё до свадьбы, на свои деньги.
Дмитрий потёр виски. Он помнил, как Вероника гордилась этой двухкомнатной квартирой в новостройке. Помнил, как они вместе выбирали обои, как она с сияющими глазами расставляла первые вещи. Это был её островок, её личное пространство, в которое она пускала только тех, кого сама хотела.
— Я поговорю с ней, — пообещал он. — Правда. Завтра же позвоню и скажу, что нельзя так часто приходить без звонка.
— Ты уже говорил, — мягко напомнила Вероника. — Неделю назад. И позавчера. А она всё равно приходит. Потому что знает — ты не сможешь ей отказать.
Дмитрий вздохнул и потянулся к её руке. Пальцы были тёплыми, знакомыми. От этого прикосновения Веронике вдруг стало грустно — ведь они любили друг друга. По-настоящему. Просто между ними теперь стояла ещё одна женщина, которая не хотела уходить на второй план.
— Давай я попробую по-другому, — предложил он. — Скажу, что у нас ремонт планируется или… не знаю. Придумаем что-нибудь.
Вероника покачала головой.
