В кухне повисла тишина. Только тикали настенные часы — те самые, что они купили вместе на блошином рынке в Праге, в медовый месяц. Елена смотрела на стрелки и думала: как странно — семь лет назад эти часы казались символом их будущего, а сейчас отсчитывают минуты до конца всего.
— Ты хоть понимаешь, что сделал? — наконец произнесла она. — Это были не просто деньги. Это был наш дом. Тот, о котором мы мечтали. В котором должны были бегать наши дети. Ты отдал его… за долги твоего брата, который уже третий раз «начинает бизнес».
— Я думал, я успею вернуть, — прошептал он. — Серёжа обещал, что через полгода всё отдаст. С процентами. У него новый проект…
— Новый проект, — повторила Елена и вдруг рассмеялась. Сухо, безрадостно. — Конечно. Как же без нового проекта.
Она встала, подошла к раковине, включила воду. Просто чтобы занять руки. Холодная струя била по ладоням, но Елена не чувствовала холода.
— Лен, прости, — голос Кирилла дрожал. — Я не хотел тебя обманывать. Просто… я не знал, как сказать. Ты бы не поняла.
— Не поняла бы? — она резко обернулась. Вода всё ещё текла. — Я бы не поняла, что твоя семья важнее нашей? Что ты готов ради них разрушить всё, что мы строили? Я бы не поняла, что ты мне врёшь каждый день, когда говоришь «всё хорошо», а сам переводишь наши деньги на счета твоей матери?
Кирилл молчал. Потому что спорить было не о чем.
Елена выключила воду. Взяла полотенце, медленно вытерла руки.
— Сколько точно ты им отдал? — спросила она.
— Миллион девятьсот сорок тысяч, — выдохнул он. — Почти всё.
— Почти, — повторила она. — Хорошо. Значит, сто тысяч ещё остались. На что? На прощание?
— Не надо, — она подняла руку. — Просто не надо.
Она прошла мимо него в коридор. Кирилл остался сидеть, глядя в пустоту. Слышно было, как в спальне открывается шкаф, шуршат вешалки.
Через пять минут Елена вышла с небольшой сумкой в руках.
— Я поеду к Насте на пару дней, — сказала она, не глядя на мужа. — Нужно подумать.
— Лен, пожалуйста, — он встал, сделал шаг к ней. — Мы же можем всё решить. Я поговорю с мамой, с Серёжей. Они вернут…
— Вернут? — она наконец посмотрела на него. Глаза были сухие. — Кирилл, ты хоть сам веришь в это? Твой брат уже дважды «возвращал» твои деньги. В первый раз — машину продал, чтобы отдать тебе. Во второй — квартиру мамы заложил. А теперь вот наша очередь пришла.
— Я не знаю, что будет дальше, — тихо сказала она на пороге. — Но сейчас мне нужно просто… уйти. Пока я ещё могу смотреть на тебя без ненависти.
Дверь закрылась. Тихо, без хлопка.
Кирилл остался стоять посреди коридора. В тишине квартиры было слышно, как тикают те самые часы из Праги. Он вдруг вспомнил, как Елена тогда смеялась, выбирая их на блошке: «Смотри, какие смешные! Будто из старого английского дома. Пусть отсчитывают наше счастье».
Сейчас они отсчитывали что-то совсем другое.
Телефон в кармане завибрировал. Кирилл достал его — мама.
— Кирюша, ты перевёл остаток? — голос в трубке был бодрый, привычно командный. — Серёже срочно надо закрыть одну дыру, иначе…
