Елена постояла ещё немного, потом подошла и села рядом на диван. Не обняла. Просто положила голову ему на плечо — впервые за неделю.
— Я не обещаю, что прощу сразу, — прошептала она. — Но я попробую. Если ты тоже попробуешь.
Он осторожно обнял её — так, будто боялся, что она исчезнет.
За окном падал снег. Тихо, спокойно. Как будто город тоже решил дать им передышку.
А в телефоне Елены пришло сообщение от Тамары Николаевны:
«Спасибо, доченька. Я всё поняла. И буду учиться жить по-новому».
Елена улыбнулась — едва заметно. И впервые за долгое время почувствовала, что, может быть, всё ещё можно спасти.
Но окончательное решение она примет не сегодня.
А тогда, когда будет точно уверена — что больше никогда не станет для кого-то «запасным вариантом». Даже для любимого человека.
— Лена, ты уверена, что именно сегодня? — Кирилл стоял у окна в их спальне и смотрел, как на улице медленно кружится апрельская морось. — Может, подождём ещё месяц-два?
Елена завязывала шнурки на кроссовках, не поднимая глаз.
— Нет, Кир. Мы и так ждали почти пять месяцев. Сегодня ровно полгода с того дня, как я вернулась. Пора.
Он повернулся к ней. В руках держал маленький бархатный футляр — тот самый, который прятал последние две недели.
— Тогда хотя бы возьми вот это, — он подошёл и протянул ей коробочку. — Открой.
Елена замерла, потом осторожно подняла крышку. Внутри лежало тонкое кольцо — белое золото, крошечный бриллиант, почти незаметный. Просто кольцо.
— Это не вместо обручального, — тихо сказал Кирилл. — Это… обещание. Что я больше никогда не дам тебе повода усомниться. Носи, если захочешь. Или не надевай. Решай сама.
Она долго смотрела на кольцо, потом на него. И впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему.
— Надену, — сказала она и сама надела его на правую руку, рядом с обручальным. — Но только потому, что сама этого хочу.
Кирилл выдохнул так, будто полгода держал воздух в лёгких.
В дверь позвонили. Елена пошла открывать.
На пороге стояла Тамара Николаевна — в лёгком весеннем пальто, с большим пакетом в руках и немного растерянной улыбкой.
— Здравствуйте, дети, — сказала она и тут же поправилась: — Здравствуйте… Леночка, Кирилл.
— Проходите, — Елена взяла у неё пакет. — Мы как раз собирались.
В гостиной уже стоял стол, накрытый по-простому: пирог с капустой, который Тамара Николаевна испекла сама, салат, чай. Никакого алкоголя. Никаких тостов «за примирение». Просто чай в воскресенье.
Они сели. Сначала молчали — неловко, будто в первый раз.
Тамара Николаевна первой нарушила тишину.
— Я вчера с Серёжей говорила, — сказала она, глядя в чашку. — Он работу нашёл. Обычную. Водителем в такси. Говорит, что хочет сам, без моих схем и кредитов. Я… я даже не стала советовать, куда лучше устроиться. Просто пожелала удачи.
Кирилл удивлённо поднял брови.
— Правда, — свекровь слабо улыбнулась. — Тяжело, конечно. Руки чешутся вмешаться. Но я держусь. Хожу к психологу раз в неделю. Оказывается, это не стыдно.
Елена посмотрела на неё внимательно.
