— Дядь Вить, дача — собственность Светланы. Мы не против гостей, но не на Новый год. У нас свои планы.
— Планы? — фыркнул дядя. — Какие планы у молодых? Посидеть вдвоём с бутылкой? А мы — большая семья! Дети, внуки. Бабушка Валентина, царствие ей небесное, всегда говорила: семья — это святое. Она бы не одобрила, если бы вы нас выгнали.
Сергей почувствовал, как кровь приливает к лицу. Упоминать бабушку Валентину — это было ниже пояса. Она оставила дачу Светлане именно потому, что та была ей ближе всех. Родня мужа видела бабушку раз в год, на день рождения, и то с подарками подешевле.
— Дядь Вить, бабушка оставила дачу Свете, потому что знала — она сохранит её, — сказал Сергей, стараясь не сорваться. — А вы… вы даже на похороны не приехали.
Повисла тишина. Потом дядя Виктор откашлялся:
— Ну, дела были. Но это не значит, что мы не семья. Ладно, думай. Но ключи мы ждём.
Светлана, услышав разговор, вышла из ванной с полотенцем на голове. Её глаза были красными — видимо, плакала ночью.
— Они не отстанут, да? — спросила она тихо.
Сергей подошёл, обнял её.
— Отстанут. Я обещаю.
Но внутри он не был уверен. Родня была упрямой, как старая берёза — гнётся, но не ломается. А он всегда был тем, кто гнётся первым.
Дни перед Новым годом летели быстро. Светлана пыталась отвлечься — работала, украшала квартиру, покупала подарки. Но каждый вечер телефон звонил. То тётя Галя с новыми аргументами: «Мы уже продукты купили, детям обещали!» То Лена с уговорами: «Свет, ну не будь такой. Это же один раз!» Даже свекровь, мать Сергея, которая обычно держалась в стороне, позвонила:
— Сынок, ну что ты. Пусть повеселятся. Новый год — семейный праздник.
Светлана слушала эти разговоры из соседней комнаты и чувствовала, как внутри нарастает усталость. Она не была жадной — дачу они иногда сдавали друзьям на выходные, приглашали родителей. Но Новый год… Это было святое. Их с Сергеем мечта.
Однажды вечером, за неделю до праздника, Сергей пришёл домой поздно. Светлана ждала с ужином — борщом, который варила по бабушкиному рецепту. Он сел за стол, но есть не стал.
— Свет, — начал он осторожно. — Я поговорил со всеми. Они… они очень хотят. Может, пустим? Только на этот раз. А потом установим правила.
Светлана замерла с ложкой в руке. Она посмотрела на мужа — на его усталые глаза, на поникшие плечи. И вдруг поняла: он сдаётся. Как всегда.
— Правила? — переспросила она, и голос её стал холодным. — Сергей, какие правила? Они уже решили за нас. Они даже не спрашивают — требуют. А ты… ты снова хочешь всем угодить.
— Я не хочу ссориться с родными, — сказал он тихо. — Они моя семья.
— А я? — Светлана встала, подошла к окну. — Я твоя жена. Эта дача — моё наследство. Мы её сделали своей. А они… они приходят, когда всё готово, и говорят: наше.
Сергей молчал. Потом встал, подошёл сзади, обнял.
— Прости. Ты права. Я поговорю ещё раз. Твёрдо.
