Но это было только начало. Потому что родственники Сергея, привыкшие к тому, что им всегда рады, не собирались так просто сдаваться…
— Ты что, теперь будешь решать за всю нашу семью? — голос Ларисы в трубке дрожал от обиды и возмущения.
Сергей стоял на террасе, прижимая телефон к уху, и смотрел на озеро. Утро было прохладное, туман стелился над водой, а он чувствовал, как внутри всё сжимается от этого разговора.
— Ларис, никто ничего не решает за семью, — он старался говорить спокойно. — Просто мы с Аней только въехали. Дом ещё не обжит. Мы хотим сначала сами здесь устроиться.
— Сами устроиться? — Лариса почти кричала. — Сергей, ты серьёзно? Мы же не чужие! Мы твоя семья! Я тебе сестра родная! А ты теперь из-за жены от нас отгораживаешься?
Сергей закрыл глаза. Он знал, что так будет. Знал, что Лариса не примет отказ спокойно. Она никогда не принимала отказов. С детства привыкла, что он — старший брат — всегда её защищал, всегда уступал, всегда находил выход.
— Это не из-за Ани, — сказал он твёрдо. — Это наше общее решение. Мы хотим, чтобы гости приезжали, когда мы действительно готовы их принять. А не когда кто-то решил за нас.
В трубке повисла пауза. Потом Лариса заговорила уже тише, но с той самой интонацией, от которой у Сергея в детстве сразу сдавалось сердце:
— Серж, ты же знаешь, как Мила ждёт. Она всю неделю про ваш дом рассказывает. Про озеро. Про то, как будет с дядей купаться. Ты хочешь, чтобы ребёнок плакал?
Сергей сжал телефон сильнее.
— Ларис, не надо так. Мила приедет. Обязательно приедет. Просто не сейчас.
— А когда «сейчас»? — резко спросила она. — Когда ваша принцесса соизволит?
Он не ответил. Потому что знал — любое слово сейчас будет использовано против него. И против Анны.
— Ладно, — Лариса вздохнула тяжело. — Поняла. Не нужна я вам. Со своей семьёй. Поняла.
Сергей постоял ещё немного, глядя на воду. Потом вошёл в дом.
Анна мыла посуду. Она всё слышала. Не слова — голоса. И тон. И молчание Сергея.
— Она обиделась? — спросила Анна, не оборачиваясь.
— Да, — Сергей подошёл ближе. — Сильно.
— И что теперь будет?
— Не знаю, — он обнял её сзади. — Но я сделал, как ты просила. Сказал, что пока не готовы.
Анна выключила воду. Повернулась к нему.
— Спасибо, — сказала она тихо. — Я знаю, как тебе тяжело.
— Тяжело, — признался он. — Но ты права. Я всю жизнь всем уступал. Родителям. Ларисе. Вадику. Друзьям. А тебе… тебе я должен был уступать первым. Потому что ты моя жена. А не они.
Анна посмотрела на него. И впервые за последние дни улыбнулась по-настоящему.
Но спокойствие длилось ровно три дня.
В пятницу вечером, когда они сидели за ужином — тихо, вдвоём, с бокалами вина и видом на озеро — раздался звонок в домофон.
Сергей пошёл открывать.
За ним в дом вошла Лариса. С Игорем. С Милой. С двумя огромными сумками. И с выражением лица, которое не предвещало ничего хорошего.
— Мы всё-таки приехали, — объявила Лариса с порога, улыбаясь так широко, что стало страшно. — Решили сделать вам сюрприз! Чтобы не обижаться по пустякам.
