— А ты… простишь меня когда-нибудь?
Ольга посмотрела в окно. За окном шёл снег. Тихий, спокойный, будто смывал всё старое.
— Я уже простила, — сказала она. — Но доверять буду по-новому. Медленно. По делу.
Он кивнул. И впервые за много дней взял её за руку.
А на следующий день случилось то, что никто не ожидал — даже сама Ольга…
— Оля, ты дома? — голос Артёма в трубке звучал странно взволнованно.
Ольга только вернулась с детьми из кино, щеки горели от мороза, в руках — пакет с попкорном, который Миша так и не доел.
— Дома. А что случилось?
— Открывай скорее. Я внизу. Сюрприз.
Она выглянула в окно — у подъезда стояла их машина, а рядом Артём в одном свитере, несмотря на минус пятнадцать, и держал в руках огромный букет белых роз.
Через пять минут он уже стоял в дверях, отряхивая снег с волос.
— Это тебе, — протянул цветы. — И ещё вот.
В другой руке — толстый конверт.
— Артём, мы же договорились: никаких тайных покупок.
— Это не покупка, — он улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли прежней бравады. — Открывай.
Внутри — нотариально заверенная дарственная. На её имя. Половина их общей квартиры.
— Я переоформил свою долю на тебя, — тихо сказал он. — Теперь квартира полностью твоя. По документам. Чтобы ты никогда больше не чувствовала себя в чужом доме.
Ольга замерла. Бумага дрожала в руках.
— Ты… с ума сошёл? Это же половина стоимости…
— Нет, не сошёл, — он покачал головой. — Я просто наконец-то понял, кто в этом доме всё это время был настоящим хозяином. И кто заслуживает спокойствия.
Дети с визгом бросились обнимать отца, а Ольга всё стояла и смотрела на подпись, на печать, на его имя, перечёркнутое в графе собственника и вписанное в графу дарителя.
— Я ещё кое-что сделал, — продолжал Артём, когда дети убежали в комнату. — Вчера закрыл ипотеку. Досрочно. Последний платёж — с премии за квартал и с той надбавки, которую мне наконец-то выплатили. Теперь квартира полностью наша. То есть твоя.
Слёзы подступили сами собой. Она даже не пыталась их сдержать.
— Зачем ты так… — прошептала она.
— Потому что мне стыдно, Оля. До сих пор стыдно. И я хочу, чтобы ты знала: я больше никогда не позволю себе забыть, кто на самом деле держал нашу семью на плаву.
Он достал из кармана ещё один лист — распечатка с банковского счёта.
— И ещё. Я открыл накопительный счёт. На имя детей. Положил туда сто пятьдесят тысяч — всё, что осталось после закрытия ипотеки. И настроил автоперевод: десять процентов от каждой моей зарплаты будут уходить туда. Без обсуждений.
Ольга смотрела на него и не узнавала. Тот Артём, который месяц назад говорил «мне надоело тебя содержать», исчез. На его месте стоял мужчина, который, кажется, впервые за десять лет стал взрослым.
— А бабушкину квартиру? — тихо спросила она.
— Продали. Вчера подписали договор. Деньги уже на твоём новом счёте. Я даже не спросил, сколько. Это твои деньги. Всегда были твоими.
Он сделал шаг вперёд, осторожно взял её за руки.
