— Тамара Павловна, — начала она, стараясь говорить твёрдо. — Я понимаю, что у вас трудности. Но вы не можете просто приехать и занять наш дом, как будто он ваш. У нас дети, у нас своя жизнь. Мы не гостиница.
— Света, — Андрей положил руку ей на плечо, — давай не будем…
— Нет, Андрей, — она повернулась к мужу, и её глаза сверкнули. — Я устала молчать. Я устала чувствовать себя виноватой за то, что хочу защитить нашу семью. Если ты не можешь сказать «нет», я скажу сама.
В комнате повисла тишина. Даже Тамара, кажется, была потрясена. Андрей смотрел на жену, и в его взгляде мелькнуло что-то новое — уважение, смешанное с тревогой.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Тётя Тамара, мы поможем вам. Но жить здесь вы не можете. Мы найдём другой выход.
Тамара открыла рот, чтобы возразить, но вдруг осеклась. Она посмотрела на Свету, потом на Андрея, и её плечи поникли.
— Я не хотела вас стеснять, — тихо сказала она. — Правда. Просто… мне некуда было идти.
Света почувствовала укол совести. Она не хотела быть жестокой, но и не могла больше терпеть.
— Мы поможем, — повторила она, смягчив тон. — Но на наших условиях. Завтра сядем и подумаем, что можно сделать. А пока… давайте все отдохнём.
Тамара кивнула, не поднимая глаз. Андрей сжал руку Светы, и она почувствовала, как его пальцы дрожат.
Ночью, когда Тамара ушла спать на диван, а дети давно видели сны, Света и Андрей снова оказались на кухне. Света сидела, обхватив чашку с остывшим чаем, а Андрей смотрел в окно, где за стеклом мерцали огни соседних домов.
— Ты правда думаешь, что мы сможем ей помочь? — спросил он тихо.
— Не знаю, — честно ответила Света. — Но я не хочу, чтобы она жила с нами. Это наш дом, Андрей. Наш. И я не позволю никому, даже родне, отнимать его у нас.
— Я понимаю, — он повернулся к ней, и в его глазах было что-то новое — решимость. — Прости, что сразу не поддержал тебя. Я просто… не хотел её обидеть.
— А меня? — Света посмотрела ему в глаза. — Ты думал, каково мне, когда она лезет в нашу жизнь? Когда Маша плачет из-за своих книг? Когда Костя боится лишний раз заговорить?
— Я виноват, — Андрей опустил голову. — Я думал, это временно. Что всё само успокоется.
— Ничего само не успокаевается, — Света горько усмехнулась. — Если мы не поставим границы, она будет жить здесь вечно.
Андрей кивнул, и на секунду ей показалось, что он наконец-то понял. Но внутренний голос шептал: это ещё не конец.
Утро началось с нового сюрприза. Света, спустившись на кухню, застала Тамару, готовящую завтрак. На плите шипела яичница, а воздух был пропитан запахом подгоревшего масла.
— Доброе утро, Светочка! — Тамара улыбнулась, будто вчерашнего разговора не было. — Решила вас побаловать. Яичница с колбаской — дети такое любят!
— Спасибо, — выдавила Света, чувствуя, как внутри снова закипает раздражение. — Но я обычно сама готовлю детям.
— Ой, да что ты! — Тамара махнула рукой. — Расслабься, я же от души!
В этот момент в кухню вбежал Костя, его глаза блестели от слёз.
