— Я устала быть банкоматом для твоих родственников, — сказала я, и слова вышли неожиданно твёрдо.
— А так и понять. Я устала, что мои вещи, мои деньги, моё личное пространство — всё автоматически становится общим, когда кому-то из твоих понадобилось. А когда мне что-то нужно — всегда «потерпи», «подожди», «семья должна помогать друг другу».
Он посмотрел на меня так, будто впервые увидел.
— Ты серьёзно сейчас про Ленку? Она же сестра моя родная.
— Я знаю, — кивнула я. — И я её люблю. Правда люблю. Но у меня тоже есть границы, Сергей. И квартира — это моя граница.
Он встал, прошёлся по кухне. Остановился у окна, посмотрел на снег.
— А деньги где? — спросил он, не оборачиваясь.
Я назвала сумму. Он резко повернулся.
— Это же… это очень хорошие деньги. На них можно было бы ипотеку закрыть. Или машину новую взять. Или… да хоть Ленке квартиру купить!
— Именно, — согласилась я. — Можно. Но я решила иначе.
Он смотрел на меня, и в его взгляде было что-то новое. Не злость. Не обида. Страх. Настоящий страх потерять контроль.
— И как же ты решила? — спросил он тихо.
Я улыбнулась. Впервые за последние месяцы — искренне.
Тот вечер мы провели в разных комнатах. Он — в гостиной, перед телевизором, который не смотрел. Я — в спальне, перебирая старые фотографии из бабушкиной квартиры. Там была целая жизнь. Моя жизнь. До него. До «мы». До того, как я научилась молчать, когда хочется кричать.
На одной фотографии — я, семнадцатилетняя, стою на балконе той самой квартиры. В руках — диплом об окончании школы. Бабушка обнимает меня сзади, её лицо светится гордостью. Я вдруг вспомнила, как она тогда сказала:
— Катюша, главное — никогда не отдавай своё. Ни за какие коврижки. Потому что потом будешь жалеть всю жизнь.
Я тогда засмеялась. Подумала — ну что за старомодные взгляды. А теперь… теперь поняла.
Утром Сергей ушёл на работу, не позавтракав. Не поцеловал в щёку, как обычно. Не сказал «до вечера». Просто хлопнул дверью. А я открыла ноутбук и начала искать билеты.
Всё началось полгода назад.
Я тогда нашла в его телефоне переписку с Леной. Ничего страшного — просто семейный чат. Но там было:
«Серёг, ты обещал с квартирой Кати помочь. Я уже риелтора нашла, которая покупателя приведёт».
«Да, обещаю. Только пока Кате не говори. Она упрётся — скажет, что это её бабушкино. А мы потом поставим перед фактом».
Я перечитывала эти сообщения раз десять. Пальцы похолодели. Сердце стучало так, что казалось — сейчас выпрыгнет.
Он планировал это. Давно. За моей спиной. Без моего согласия.
Я не устроила скандал. Не закатила истерику. Просто закрыла телефон, положила его на место и пошла варить кофе. Но в тот день что-то во мне сломалось. Окончательно и бесповоротно.
С тех пор я начала готовиться.
Сначала — тихо нашла покупателя сама. Через старую знакомую риелтора. Потом — собрала все документы. Сходила к нотариусу. Подписала доверенность на продажу — ту самую, которую мы когда-то оформляли «на всякий случай». Он даже не вспомнил про неё.
А потом — просто сделала.
