Без криков. Без слёз. Без объяснений.
Потому что объяснять человеку, который уже всё решил за тебя — бессмысленно.
Вечером того же дня, когда я продала квартиру, Сергей пришёл домой раньше обычного. Я сидела на кухне с чашкой чая и билетами на стол.
— Катя, — начал он без предисловий, — нам нужно поговорить.
— Давай, — кивнула я.
Он сел напротив. Видно было, что весь день думал, что сказать.
— Я понимаю, что ты обижена, — начал он осторожно. — И имеешь право. Но давай по-честному. Ты ведь не просто так это сделала. Чтобы меня наказать?
— Нет, Сергей. Не чтобы наказать. Чтобы защитить себя.
— От того, что ты решил за меня, как мне распоряжаться моим имуществом. От того, что ты обещал мою квартиру своей сестре, даже не спросив меня. От того, что для тебя «наше» — это когда я отдаю, а ты берёшь.
— Я просто хотел помочь Ленке, — наконец сказал он. — Она в трудном положении.
— Я знаю, — кивнула я. — И я готова помочь. Но не так.
Я подвинула к нему билеты.
Он взял их в руки. Посмотрел. Глаза расширились.
— Италия? На три месяца?
— Да. Я еду учиться. На курсы сомелье в Тоскане. Давно мечтала. Помнишь, рассказывала?
— И деньги… от квартиры?
— Да. Всё до копейки.
Он положил билеты на стол. Посмотрел на меня. В его взгляде было всё — растерянность, обида, злость, непонимание.
— А мы? — спросил он тихо.
— А мы… — я пожала плечами. — Мы останемся здесь. Ипотека, работа, будни. Но теперь у меня будет то, что принадлежит только мне. Моя мечта. Мою жизнь. Моё будущее.
Он встал. Прошёлся по кухне.
— То есть ты просто взяла и потратила всё на себя? Даже не обсудив?
— А ты обсуждал, когда обещал мою квартиру Лене?
Он остановился. Посмотрел на меня. И впервые за всё время — промолчал.
Потому что ответить было нечего.
А я допила чай, встала и пошла собирать чемодан.
Потому что иногда, чтобы сохранить семью, нужно сначала сохранить себя.
И это было только начало…
— Ты серьёзно собралась уезжать одна на три месяца? — Сергей стоял в дверях спальни, глядя, как я аккуратно складываю в чемодан лёгкие свитера и удобные кеды. — А как же работа? Как же я? Как же всё?
Я не обернулась сразу. Сначала закрыла молнию на боковом кармане, потом медленно повернулась к нему.
— Работа в порядке. Я взяла отпуск за свой счёт, потом удалёнку. Начальство пошло навстречу. А ты… ты же справишься, Серёжа. Ты взрослый мужчина.
Он вошёл в комнату, сел на край кровати. Руки его лежали на коленях, будто он не знал, куда их деть.
— Катя, — голос был тихий, почти умоляющий, — давай поговорим по-настоящему. Без обид. Я признаю: да, я перегнул. Обещал Ленке, не посоветовавшись с тобой. Думал, что так будет лучше для всех. Глупо подумал. Прости.
Я посмотрела на него внимательно. Он впервые говорил это слово — «прости» — без раздражения, без привычного «но ты тоже понимаешь…». Просто прости. И в глазах было что-то новое. Усталость. И страх.
— Я прощаю, — сказала я спокойно. — Правда прощаю. Но это не отменяет того, что я сделала. И не отменяет того, что я уезжаю.
