— Считается, — отрезала Анна Ивановна и сделала пометку в блокноте. — Завтра утром ждите протокол.
Сергей, который только что пытался уговорить отца не разбирать их новый пылесос «посмотреть, как устроен», подошёл к матери и тихо положил руку ей на плечо.
— Мам, может, сядем, поужинаем спокойно? Оля всё приготовила.
Но ужин превратился в отдельное испытание. Стол накрыли в гостиной, потому что на кухне уже не помещались кастрюли и миски. Валентина Петровна настояла на «традиционном» оливье — «как в детстве Сергея», — и теперь огромная тарелка занимала половину стола. Близнецы тянулись за хлебом через весь стол, опрокидывая бокалы с компотом. Катя пыталась кормить Ваню пюре, но малыш выплёвывал его прямо на скатерть. Виктор Петрович громко жевал и рассказывал, как в семидесятом году встречал Новый год в общежитии, где «люди помещались, как сельди в бочке, и никто не жаловался».
Ольга сидела напротив свекрови и ловила её взгляд. Валентина Петровна выглядела растерянной — щёки порозовели, глаза бегали по комнате. Она явно не ожидала, что её «семейный праздник» превратится в такой бедлам.
— Валентина Петровна, — Ольга наклонилась через стол, — может, шампанского? Раз уж собрались.
Свекровь кивнула, но рука её слегка дрожала, когда она принимала бокал.
— За семью, — сказала она тихо, и все подняли бокалы.
Но тост прервал громкий плач — Ваня уронил ложку и разревелся. Близнецы тут же подхватили, один из них полез под стол за упавшей конфетой и задел ногу Виктора Петровича.
— Осторожно, мальчишка! — рявкнул пенсионер. — У меня варикоз!
Анна Ивановна встала.
— Всё, хватит. Шум превышает допустимый уровень. Сейчас вызову наряд.
— Какой наряд? — свёкор Сергей-старший отложил вилку. — Это же Новый год!
— Новый год не отменяет правила, — отрезала председатель и направилась к двери.
Ольга переглянулась с мужем. План работал лучше, чем они ожидали, но теперь хаос грозил выйти из-под контроля. Она встала, пытаясь перехватить Анну Ивановну.
— Подождите, Анна Ивановна, мы сейчас всех утихомирим. Правда, Валентина Петровна?
Свекровь посмотрела на неё, потом на детей, на соседей, на разлитый компот и внезапно… рассмеялась. Сначала тихо, потом громче, закрывая лицо руками.
— Ой, девочки… — выдохнула она, утирая слёзы. — Это что же я натворила? Притащила всех сюда, как цыганский табор, а у вас и так… — она обвела рукой комнату. — Господи, Оленька, прости ты меня, дуру старую.
В комнате повисла тишина. Даже близнецы замерли, глядя на бабушку.
Ольга подошла и обняла свекровь за плечи.
— Ничего страшного. Главное, все вместе.
Но Валентина Петровна покачала головой.
— Нет, милая. Не вместе. Я думала, будет как раньше — большой стол, песни, дети бегают… А тут… — она посмотрела на Анну Ивановну, которая всё ещё стояла у двери с телефоном в руке. — Тут своя жизнь. Ваша с Серёжей. И я в неё вломилась, как танк.
Сергей сел рядом с матерью.
— Мам, мы любим, когда вы приезжаете. Просто… не все сразу.
Валентина Петровна кивнула, вытирая глаза.
