— Я ее не выкидываю, — ответила она ровным голосом, хотя внутри бушевала буря. — Я просто… устала. Каждый месяц — как на иголках: посчитать, сколько осталось после ее «доли», а потом считать копейки до следующей зарплаты. Помнишь, в прошлом месяце мы даже на кино не пошли, потому что «мама ждет». А она? Она живет в трехкомнатной, получает пенсию, еще и подработки на рынке делает. Почему я должна содержать ее, как будто мы в ее тени живем?
Сергей нахмурился, и Ольга увидела, как в нем борются два человека: тот, кто любит жену, и тот, кто не может перечить матери. Он взял ее руку в свою — жест, который всегда успокаивал, — и погладил пальцы.
— Давай так: в этом месяце отдашь, как она просит, а потом поговорим с ней вместе. Объясним, что у нас свои планы. На ребенка копим, помнишь? Может, она поймет.
Ольга кивнула, хотя знала, что «позже» может растянуться на месяцы. Она всегда уступала — ради мира в семье, ради его улыбки. Но в этот раз что-то внутри шевельнулось, как трещинка в стекле, которая вот-вот превратится в паутину. Она допила чай, встала и поцеловала мужа в щеку.
— Ладно, сейчас на работу поеду. Вечером поговорим.
Дорога в офис заняла час — пробки, как всегда, но сегодня они казались символом ее жизни: стоишь на месте, ждешь, когда проедет кто-то другой. Ольга работала в небольшой фирме по учету налогов, где дни сливались в серую череду таблиц и отчетов. Коллеги — молодые женщины вроде нее, с мужьями и мечтами о большем — часто делились историями за кофе. «Мой свекор — золото, помогает с внуками», — хвасталась одна. «А у меня невестка — паразитка, ничего не делает», — жаловалась другая, но это были чужие истории. Ольга молчала, потому что ее боль была слишком личной, слишком стыдной.
В обеденный перерыв она сидела в кафе напротив офиса, ковыряя салат вилкой. Телефон пискнул — сообщение от Тамары Ивановны: «Оля, миленькая, когда перевод? У меня счета, а пенсия еще не пришла. Обнимаю!» Смайлик в конце должен был смягчить, но только усилил раздражение. Ольга уставилась на экран, чувствуя, как пальцы дрожат. Сколько раз она переводила по тысяче, по две — не считая подарков на праздники, ремонта в ее квартире, который «мы же семья, поможем». А взамен? Взамен — вечные упреки: «Ты, Оля, не слишком много на себя берешь? В наше время жены дома сидели». Или: «Серёжа, а почему ты не заставишь ее больше работать? Я бы на ее месте…»
Она открыла банковское приложение и уставилась на баланс. Зарплата пришла вчера — сорок тысяч, из них половина уже «зарезервирована» для свекрови. Остальное — на еду, коммуналку, бензин для машины Сергея. И на мечту — на ту самую ипотеку, о которой они шептались ночами. Ольга закрыла глаза, вспоминая их свадьбу: скромную, но такую теплую, с тостами за будущее. «Мы справимся», — говорил Сергей. А теперь?
Вечером, вернувшись домой, она застала мужа за ужином — простым, как всегда: картошка с котлетами, которые она нажарила утром. Сергей улыбнулся, но в глазах была усталость.
— Как день? — спросил он, пододвигая тарелку.
