Я поставила торт на тумбочку в коридоре и пошла на кухню. Руки дрожали. В голове крутилась одна мысль: если я сейчас открою рот — кричать буду. А кричать при людях я не умела никогда.
На кухне я включила чайник, хотя никто и не просил чай. Просто чтобы занять руки. Через минуту зашёл Сергей.
— Кать… — начал он тихо.
— Не надо, — перебила я, не поворачиваясь. — Я всё понимаю. Пришли — значит, надо принимать. Только я не буду готовить на двадцать человек из воздуха. И торт ваш я тоже нести не буду. Пусть сами.
Он подошёл ближе, положил руки мне на плечи.
— Я не знал, что они так… прям сразу. Честно. Я им ничего не говорил.
— Ты им и не говорил, что денег нет, — ответила я, всё так же глядя в окно. — Вот они и решили, что всё как обычно.
— Я сейчас выйду и скажу, что… — начал он.
— Что скажешь? — я наконец повернулась. — Что у нас пустой холодильник? Что мы в долгах? Что я утром всем написала отмену, потому что устала быть клоуном в этом цирке?
Сергей молчал. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то новое — не вина даже, а страх. Настоящий.
— Кать, — сказал он тихо, — я выйду и скажу правду. Всё как есть.
Я посмотрела на него долго. Очень долго.
— Скажи, — наконец кивнула я. — Только не «как-нибудь», а прямо. Чтобы больше никогда.
Он кивнул и вышел в коридор.
Я осталась одна и услышала, как он начал:
Голос его дрожал. Я впервые слышала, как он говорит неуверенно, без своей привычной бравады.
— У нас… ситуация такая. Денег нет совсем. Мы в долгах. Катя утром всем написала отменить, потому что… потому что я опять всё просчитал неправильно. Я думал, премия будет, а её нет. И кредиты, и ипотека… В общем, мы не можем вас нормально принять. Простите.
В коридоре повисла тишина. Такая густая, что слышно было, как капает кран в ванной.
Первым отозвался Колька.
— Серый… ты серьёзно?
— Серьёзно, — ответил Сергей, и я услышала, как у него дрогнул голос. — Я дурак. Всё время думал, что если широко жить — значит, круто. А на самом деле просто семью в яму загоняю. Катя права. Я… стыдно даже.
Ленка что-то тихо сказала, я не расслышала. Потом шаги. Кто-то подошёл к Сергею, обнял. Мужские голоса, тихие, без обычного гогота.
— Да ладно, брат, — голос Кольки стал совсем другим. — Мы не знали. Думали, как всегда… Ты бы сказал раньше.
— Неудобно как-то, — ответил Сергей. — Гордость, знаешь…
— Гордость потом хрен поешь, — жёстко сказал кто-то из ребят, кажется, Димон. — Ладно, Серый. Мы сейчас уйдём. А ты… ты это… звони, если что. Денег занять, или просто поговорить.
Я вышла из кухни. Все стояли в коридоре, неловко переминаясь. Ленка смотрела на меня с жалостью и пониманием одновременно.
— Катя, прости, — сказала она тихо. — Мы правда не знали.
— Ничего, — я постаралась улыбнуться. — Это не ваша вина.
Они ушли быстро. Без лишних слов. Торт оставили — «пусть хоть детям будет». Шампанское тоже. И подарки.
Когда дверь закрылась, Сергей стоял посреди коридора и смотрел в пол. Я впервые за много лет видела его таким маленьким.
