— Подожди, — я подошла и обняла его. — Всё. Хватит.
Он уткнулся мне в плечо, и я почувствовала, как он дрожит.
— Я думал, они меня засмеют, — прошептал он. — А они… просто поняли.
— Потому что друзья настоящие, — ответила я. — А не те, кто приходит только на халяву.
Мы стояли так долго. Потом я отстранилась и посмотрела ему в глаза.
— Сейчас мы сядем, — сказала я твёрдо. — Откроем шампанское, которое они оставили. Порежем их торт. И будем праздновать твой день рождения. Втроём. Как семья. А потом составим план. Реальный. На год вперёд. Сколько платить, где подработку искать, как закрывать долги. И больше никогда — слышишь, никогда — ты не будешь решать за нас обоих, сколько гостей звать и на какие деньги.
Он кивнул. Молча. И в его глазах я увидела то, чего не видела, кажется, никогда — благодарность. Настоящую.
Даша выбежала из комнаты в пижаме с мишками.
— А где все? — спросила она, оглядываясь.
— Ушли, солнышко, — улыбнулась я. — Сегодня только мы.
— Ура! — она подпрыгнула. — Значит, торт весь наш?
— Весь наш, — рассмеялся Сергей и подхватил её на руки.
И мы пошли на кухню. Втроём. С чужим тортом и чужим шампанским. Но впервые за много лет — по-настоящему вместе.
А через час, когда Даша уже спала, мы сидели за столом с открытым ноутбуком и калькулятором. Сергей сам нашёл таблицу долгов, сам вбил все цифры. И сам сказал:
— Кать, я на вторую работу пойду. По выходным. Или вечерами. Как скажешь. Только чтобы больше никогда ты не считала копейки из-за моей дурости.
Я посмотрела на него и поняла: он изменился. Прямо сейчас. В этот вечер. Когда впервые сказал правду вслух — и не умер от стыда.
Но самое интересное случилось через два дня…
— Серёж, открой, пожалуйста, это курьер, — крикнула я из кухни, вытирая руки о полотенце.
Два дня после того странного дня рождения прошли тихо. Сергей ходил какой-то притихший, но в глазах у него появилось что-то новое — спокойная решительность. Он сам сходил в банк, попросил реструктуризацию по кредиту за машину, сам позвонил в управляющую компанию и договорился о рассрочке за коммуналку. Я смотрела на него и не верила: тот же человек, который ещё неделю назад мог потратить последние деньги на коньяк «для антуража», теперь считал каждую копейку и радовался, когда удавалось отложить хоть триста рублей.
Дверь открылась, послышались голоса. Я вышла в коридор и замерла.
На пороге стоял Колька. Один. В руках — большой пакет из «Перекрёстка» и ещё один, поменьше, из магазина техники.
— Привет, Катюша, — он неловко улыбнулся. — Можно?
— Конечно, — я посторонилась. — Проходи.
Сергей выглядел не менее удивлённым.
— Да вот… — Колька прошёл на кухню, поставил пакеты на стол. — Ленка меня вчера всю ночь пилила. Говорит: «Ты хоть понимаешь, как им сейчас тяжело?» Я сначала отмахивался, а потом вспомнил, как мы сами два года назад в долгах тонули. И понял — надо помочь. По-мужски.
Он начал выкладывать продукты: мясо, хорошая колбаса, сыр, рыба, фрукты, бутылки вина и даже коробка с пирожными для Даши.
