Я почувствовала, как щёки начинают гореть. Вся жизнь положена. Да, они помогали, когда Сергей учился — давали деньги на общежитие, присылали посылки с домашним салом. Но мы с тех пор отдали им больше, чем получили: и на ремонт их квартиры, и на лечение отца, и на все праздники — конверты потолще, чтобы не обидно было. И теперь это называется «всю жизнь положили»?
— Я понимаю, — сказала я, стараясь не сорваться, — что вам хочется лучшей жизни. Но мы не обязаны её обеспечивать. Это ваша пенсия, ваши сбережения…
— Какие сбережения? — она вскинула брови. — Всё на лекарства уходит. А вы тут в трёхкомнатной живёте, машину новую купили…
— Машина в кредит, — тихо сказала я. — И квартира тоже.
Галина Петровна отмахнулась, будто это мелочи.
— Всё равно. Сергей — наш единственный сын. Кто, если не он, нам поможет?
В этот момент в прихожей щёлкнул замок. Сергей вернулся с работы раньше обычного. Я услышала, как он снимает куртку, ставит портфель.
— Мам? — удивлённо спросил он, заходя на кухню. — Ты уже здесь?
Галина Петровна встала и обняла сына.
— Да, Серёжа. Приехала поговорить по важному делу.
Сергей посмотрел на меня — в его глазах было всё: тревога, вина, просьба не устраивать сцен.
— Мам, мы же договорились, что я сам поговорю с Аней, — тихо сказал он.
— А что говорить-то? — свекровь пожала плечами. — Дело семейное. Аня уже взрослая девочка, всё понимает.
Я посмотрела на мужа. Он отвёл взгляд.
— Сергей, — сказала я спокойно, — твоя мама только что сообщила, что дом для них покупаю я., потому что у вас денег нет.
— Мам, ну как ты так сразу…
— А как иначе? — она повернулась к нему. — Сколько можно тянуть? Мы уже и участок присмотрели, в Подмосковье, недорого. Миллионов пятнадцать-двадцать. Для вас это не деньги.
Пятнадцать-двадцать миллионов. Я чуть не поперхнулась воздухом. Это был почти весь наш запас, который мы копили на свой дом за городом. Тот самый, о котором мечтали с Сергеем с самого начала — с верандой, камином и большим садом для будущих детей.
— Мам, — Сергей провёл рукой по волосам, — мы не можем сейчас такие деньги взять. У нас бизнес, оборотные средства…
— Оборотные средства, — передразнила Галина Петровна. — А для родителей ничего не остаётся?
Я молчала. Смотрела, как мой муж стоит между нами — между матерью, которая смотрит на него с укором, и женой, которая чувствует себя преданной. И понимала, что если сейчас промолчу — это станет прецедентом. Первый раз — дом. Второй — что-то ещё. И так до конца жизни.
— Галина Петровна, — сказала я, и голос мой был удивительно спокойным, — я готова помочь.
Оба посмотрели на меня с удивлением. Сергей — с надеждой. Свекровь — с недоверием.
— Правда? — переспросила она.
— Правда, — кивнула я. — Но на моих условиях.
— Каких ещё условиях? — насторожилась Галина Петровна.
— Дом будет куплен на мои личные деньги. И оформлен только на моё имя. Никаких долей, никаких совладельцев. Вы будете там жить сколько захотите, но юридически дом будет мой.
