— Это засада, — выдохнул он.
— Или капитуляция, — пожала я плечами. — Узнаем завтра.
На следующий день мы стояли у знакомой двери в хрущёвке на окраине. Сергей нервно переминался с ноги на ногу, я держала в руках коробку хорошего чая — не цветы, не конфеты, просто жест, чтобы не прийти с пустыми руками. Дверь открыла сама Галина Петровна. Выглядела она… странно. Не сердитая, не обиженная. Какая-то собранная. Будто на деловую встречу собралась.
— Проходите, — сказала она и даже попыталась улыбнуться. Улыбка вышла кривоватая, но попытка засчитана.
В комнате на столе уже стоял чайник, чашки, тарелка с печеньем. Отец Сергея, Пётр Иванович, сидел в своём кресле и молча кивнул нам. Видно было, что он в курсе, но участвовать не хочет.
— Садитесь, — Галина Петровна указала на диван.
Мы сели. Молчание тянулось, как густой сироп.
— Я думала всю неделю, — наконец начала она, глядя куда-то между мной и Сергеем. — Думала о твоих словах, Аня. И поняла… ты права.
Я даже не моргнула. Потому что не поверила ни на секунду.
— Права в чём именно? — спокойно спросила я.
— В том, что мы… переборщили, — она сглотнула. — Я переборщила. Пришла и потребовала, будто вы мне что-то должны. Это было неправильно.
Сергей выдохнул так, будто неделю не дышал.
— Мам, я так рад, что ты…
— Подожди, — она подняла руку. — Я ещё не закончила.
Она встала, подошла к серванту, достала папку и положила её передо мной.
— Здесь распечатка с сайта недвижимости. Участок, который мы смотрели. Дом каркасный, сто пятьдесят квадратов, с отделкой под ключ. Цена — восемнадцать миллионов триста тысяч. Плюс оформление, налог, подключение коммуникаций — примерно девятнадцать с половиной.
Я открыла папку. Всё действительно было аккуратно распечатано: фотографии, планировка, расчёт стоимости.
— Мы с отцом посчитали, — продолжила Галина Петровна, и голос её чуть дрогнул. — У нас есть накопления — семь миллионов двести. Это всё, что осталось после продажи машины и дачи. Ещё можем взять ипотеку под залог нашей квартиры. На десять лет. Получится ещё около восьми миллионов. Не хватает четырёх с половиной.
Она посмотрела на меня прямо.
— Мы просим вас добавить недостающее. Не в подарок. В долг. Под расписку. Проценты — как в банке. Вернём всё до копейки. И дом оформим на нас. Потому что… ты права. Мы хотим свой дом. Не чужой.
Сергей открыл рот и закрыл его снова. Я молчала. Потому что не ожидала. Совсем не этого.
— Четыре с половиной миллиона, — медленно повторила я. — Это всё равно огромные деньги. Откуда у вас уверенность, что вы потяните ипотеку в вашем возрасте?
— Банк уже предварительно одобрил, — тихо сказал Пётр Иванович, впервые за вечер. — Я ещё работаю, консультирую на заводе. Пенсия у нас с Галиной Петровной вместе — сто двадцать тысяч. Платёж будет шестьдесят восемь. Остаётся на жизнь. Не шикуем, но проживём.
Я посмотрела на Сергея. Он смотрел на родителей с таким выражением, будто впервые их видел.
— Почему вы не сказали об этом сразу? — спросил он хрипло.
Галина Петровна опустила глаза.
