В кухне повисла тишина. Сергей открыл рот, но не нашёл слов. А Галина Петровна смотрела на меня так, будто я предложила ей подписать договор с дьяволом.
— То есть… — медленно начала она, — дом будет твоим?
— Именно, — я улыбнулась. — Я покупаю, я оформляю, я плачу коммуналку, ремонт, налоги. Вы просто живёте. Бесплатно. Но всё моё.
Она моргнула. Потом ещё раз.
— А если мы умрём? — вдруг спросила она. — Кому дом достанется?
— Мне, — спокойно ответила я. — Или моим детям. Если они будут.
Галина Петровна посмотрела на сына. Потом снова на меня.
— То есть ты хочешь, чтобы мы жили в твоём доме? Как приживалы?
— Нет, — я покачала головой. — Как родители мужа, которым я помогаю. Просто на моих условиях. Чтобы потом никто не говорил, что «это наш дом, мы его заслужили».
Сергей наконец нашёл голос:
— Сергей, — я посмотрела на него, — это моё последнее слово. Либо так, либо никак.
Галина Петровна встала. Её лицо было каменным.
— Знаешь, что, Анечка, — сказала она холодно, — мы, пожалуй, обойдёмся. Не нужны нам такие подачки.
Она взяла сумку, поцеловала сына в щёку и вышла, громко хлопнув дверью.
Сергей смотрел на меня так, будто я только что убила его мать.
— Аня, как ты могла? — тихо спросил он.
Я подошла к нему и взяла за руку.
— Серёж, я могла. Потому что, если бы не сделала этого сейчас — мы бы покупали этот дом. И потом ещё один. И ещё. А я хочу, чтобы у нас была своя жизнь. Наша. Не их.
Он молчал долго. Потом вздохнул и обнял меня.
— Ты права, — прошептал он. — Чёрт возьми, ты права.
А я стояла в его объятиях и думала: интересно, позвонит ли Галина Петровна через неделю и скажет, что передумала? Или гордость окажется сильнее желания получить халявный дом?
Пока что я была готова к любому развитию событий. Но больше никогда — к тому, чтобы платить за чужие мечты своей жизнью.
— Ты серьёзно думаешь, что мама просто так это проглотит? — Сергей сидел на диване, уставившись в выключенный телевизор, будто там показывали прогноз его ближайшего будущего.
Прошла неделя после того разговора. Неделя гробового молчания со стороны свекрови. Ни звонка, ни сообщения, даже на день рождения свёкра, который был позавчера, Галина Петровна ограничилась сухим «Поздравляю» в семейном чате и открыткой, присланной почтой. Сергей ходил как тень: то звонил матери — она сбрасывала, то писал — она читала и не отвечала.
— Она проглотит, — ответила я, ставя на стол тарелку с ужином. — Или выплюнет. Это уже её выбор.
Он посмотрел на меня с усталой улыбкой.
— Нет, — я села рядом. — Я просто перестала быть удобной.
В этот момент телефон Сергея завибрировал. На экране высветилось «Мама». Он вздрогнул, будто его током ударило, и принял вызов, включив громкую связь — видимо, чтобы я тоже слышала. После той сцены мы решили: никаких разговоров за моей спиной.
— Алло, мам, — осторожно начал он.
— Сергей, — голос Галины Петровны звучал ровно, даже слишком ровно. — Нам нужно встретиться. Всем троим. Завтра в обед. У нас дома. Приезжайте.
Сергей посмотрел на меня широко раскрытыми глазами.
