— Потому что я думала… легче попросить. Сказать «вы же богатые, помогите родителям». Гордость не позволила признаться, что мы сами почти всё собрали. А потом ты, Аня, поставила меня на место. И я поняла: либо по-честному, либо никак.
— Мне нужно подумать, — сказала я. — И посчитать. И поговорить с Сергеем. Наедине.
— Конечно, — Галина Петровна кивнула. — Мы подождём.
Мы вышли на лестничную клетку. Сергей закрыл дверь и прислонился к стене.
— Подожди, — я подняла руку. — Скажи честно: ты знал, что у них почти вся сумма есть?
— Нет, — он покачал головой. — Клянусь, не знал. Мама всегда говорила «денег нет совсем». Я думал, они хотят, чтобы мы полностью…
— А теперь они просят четыре с половиной миллиона в долг, — я посмотрела ему в глаза. — Это всё равно много. Это наш резерв. Это наш будущий дом.
— Я знаю, — он провёл рукой по лицу. — Но… они же сами почти всё собрали. Это уже не халява. Это действительно помощь.
— Помощь — это когда просят. А не когда ставят перед фактом, — напомнила я.
— Понимаю, — он вздохнул. — Но, если мы откажемся сейчас… после того, как они сами признали свою ошибку… это будет выглядеть подло.
Я молчала. Потому что он был прав. И я это ненавидела.
— Давай сделаем так, — наконец сказала я. — Мы дадим деньги. Но не просто в долг. Мы купим долю в этом доме. Пропорционально вложенным средствам. Четыре с половиной из девятнадцати с половиной — это примерно двадцать три процента. Значит, четверть дома будет наша. Официально. В Росреестре.
Сергей посмотрел на меня с удивлением.
— То есть… мы станем совладельцами?
— Именно, — кивнула я. — Тогда это не подарок и не одолжение. Это инвестиция. Если что-то пойдёт не так — у нас будет доля, которую можно продать. А они получат свой дом и поймут, что всё в этой жизни имеет цену.
Он задумался. Потом медленно кивнул.
— Ты гений, — сказал он тихо. — Жёсткий, но гений.
Мы вернулись в квартиру. Галина Петровна вскочила, едва мы вошли.
Я положила папку на стол.
— Мы согласны, — сказала я. — Но на наших условиях.
И рассказала всё. Про долю. Про оформление. Про то, что это не благотворительность, а партнёрство.
Галина Петровна слушала, не перебивая. Когда я закончила, она посмотрела на мужа. Пётр Иванович кивнул.
— Согласны, — сказала она. — Пусть будет по-честному.
Сергей выдохнул. А я почувствовала, как внутри что-то отпускает. Не потому, что мы решили помочь. А потому что впервые за десять лет свекровь посмотрела на меня не как на невестку, которую можно давить, а как на равную.
Но я ещё не знала, что самое интересное начнётся потом — когда юрист начнёт оформлять документы, а Галина Петровна вдруг поймёт, что четверть дома — это не просто бумажка… и попытается в последний момент переиграть всё по-своему.
— Четверть дома — это слишком много, Аня. Галина Петровна сидела напротив юриста и нервно крутила в руках платок. — Мы ведь просто просили помощи, а получается, что вы теперь будете совладельцами. Это уже не наш дом.
