— Я… я просто устала, — вдруг сказала она тихо. — Очень устала. Один на один с ними… без денег, без помощи. А тут подвернулся шанс.
— Шанс бросить детей? — спросил Сергей.
— Нет! Шанс заработать! Чтобы потом всё было по-другому!
Ольга посмотрела на неё долго.
— Катя. Ты хоть раз думала не о себе, а о них? О том, что Лиза каждую ночь спрашивает, любит ли её мама?
Катя опустила голову. Впервые за всё время Сергей увидел, как по её щеке скатилась настоящая слеза.
— Ты мать, которая запуталась, — мягко сказала Ольга. — И у тебя ещё есть шанс всё исправить.
— Останься. Живи с детьми у нас. Месяц, два — сколько нужно. Работай, копи деньги. Но дети будут видеть тебя каждый день. А мы поможем. Не вместо тебя, а вместе.
Катя молчала. Потом кивнула.
— Хорошо… Я попробую.
Сергей выдохнул. Он думал, что сейчас почувствует облегчение. Но вместо этого почувствовал только усталость и странную пустоту.
Вечером, когда Катя ушла в гостевую укладывать детей, он с Ольгой остались на кухне.
— Ты простила её? — тихо спросил он.
— Нет, — ответила Ольга. — Но я простила себя за то, что когда-то хотела её выставить за дверь. Дети не виноваты.
Он обнял жену. Крепко-крепко.
— Ты самая лучшая на свете.
— Знаю, — улыбнулась она сквозь слёзы. — Но в следующий раз, когда твоя сестра скажет «просто на выходные», я сама поеду с ней в Турцию. Присматривать.
Они засмеялись. Тихо, чтобы не разбудить детей.
А через две недели случилось то, что никто не ожидал — Катя собрала вещи и исчезла снова.
Только теперь оставила уже другую записку: «Спасибо. Я всё поняла. Теперь справлюсь сама. Целую вас всех. Не ищите».
И номер её телефона больше не отвечал.
— Катя уехала насовсем, — тихо сказал Сергей, кладя телефон на стол. — Номер заблокирован. В соцсетях аккаунты удалены. Соседка подтвердила: квартиру она сдала каким-то студентам до конца года.
Ольга стояла у плиты, медленно помешивая кашу для Артёма. Ложка звякала о стенки кастрюли — единственный звук в утренней тишине.
— Значит, всё, — произнесла она наконец. Голос был ровным, но Сергей услышал в нём то, что копилось месяцами: облегчение, смешанное с горечью.
Он подошёл и обнял жену сзади. Она не отстранилась.
— Я не знаю, как тебя благодарить, Оленька. Ты спасла нас всех.
— Я спасла детей, — поправила она мягко. — А ты спас меня. От самой себя.
В тот же день они снова поехали в опеку. Теперь уже не временную, а постоянную. Инспектор, та же пожилая женщина, посмотрела на них долго, потом улыбнулась уголками губ.
— Видно, что дети вам не в тягость. Редко такое встретишь.
Документы подписывали молча. Когда вышли на улицу, снег падал крупными хлопьями. Лиза подняла лицо к небу и засмеялась — впервые за последние месяцы по-настоящему, звонко.
— Тётя Оля, а мы теперь навсегда с вами?
Ольга присела перед ней и отряхнула снег с её шапки.
— Навсегда, Лиза. Теперь мы одна семья.
Артём, который всё это время крепко держался за руку Сергея, вдруг спросил:
