— Это моя премия, я её заработала, — я старалась говорить ровно, хотя внутри всё кипело. — Получила ее за год работы над проектом, за ночи без сна, за то, что закрывала сделку, которую никто не хотел брать.
Свекровь стояла в дверях нашей кухни, сжимая в руках сумку так, будто это был последний оплот справедливости на земле. Лицо её пылало, глаза блестели от гнева и обиды. За её спиной маячил Сергей — мой муж, неловко переминаясь с ноги на ногу и глядя куда-то в пол.
— Заработала? — переспросила она, и голос её сорвался на визг. — А кто тебе дал образование? Кто вырастил моего сына, чтобы ты могла выйти за него замуж и жить в этой квартире? Мы с отцом всю жизнь горбатились, а ты теперь нос задрала!
Я глубоко вдохнула. Пахло свежесваренным кофе и мятой, которую я только что добавила в чай. Обычное утро субботы. Я планировала спокойно позавтракать, потом поехать в салон, а вечером — встретиться с подругами. Вместо этого я стояла перед женщиной, которая считала, что мои деньги — это её деньги, потому что я «повезло» выйти замуж за её сына.
— Людмила Петровна, — я сделала шаг вперёд, стараясь не повышать голос. — Я очень уважаю вас. И благодарна за всё, что вы сделали для Сергея. Но эти деньги — мои. Я их получила за свою работу. И я уже решила, на что их потрачу.
Она фыркнула, будто я сказала что-то неприличное.
— На что это? На свои тряпки? На косметику? А мой сын в это время в долгах, как в шелках! У него кредиты, проценты капают, а ты тут премии получаешь и нос воротишь!
Сергей наконец поднял глаза. В них было что-то странное — смесь стыда и раздражения.
— Мам, ну хватит уже, — пробормотал он. — Мы же договаривались, что я сам поговорю.
— Сам? — она резко обернулась к нему. — Ты уже год «сам» говоришь, а долг только растёт! Я устала смотреть, как мой ребёнок тонет, а эта… эта… — она посмотрела на меня с такой ненавистью, что я невольно отступила, — живёт припеваючи!
Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Не от страха — от усталости. От этой бесконечной череды претензий, упрёков, требований. От того, что моя жизнь, оказывается, должна быть подчинена чужим долгам только потому, что я вышла замуж за «хорошего парня из хорошей семьи».
— Сергей, — я повернулась к мужу, стараясь говорить спокойно. — Ты ведь не собираешься отдавать мою премию на свои долги?
Он отвёл взгляд. И в этот момент я всё поняла.
— Собираешься, — тихо сказала я.
— Лена, — он наконец посмотрел на меня, и в глазах его была мольба. — Это не просто мои долги. Это… это семейные. Мы же вместе. Ты же понимаешь.
Я понимала. Понимала, что за последние три года он трижды менял работу, потому что «не сложилось». Понимала, что кредиты он брал не только на машину, как говорил, а на что-то ещё. Понимала, что его мать считает меня виноватой во всём — в том, что я зарабатываю больше, что не рожаю детей («чтобы не портить фигуру»), что позволяю себе отдыхать.
— Нет, — сказала я твёрдо. — Я не понимаю. Это не мои долги. И не мои проблемы.
Людмила Петровна ахнула, будто я её ударила.
