— Пожалуйста, — ответила я. — Иногда спасение — это не дать утопающему схватиться за тебя. А научить его плыть самому.
Он кивнул. Мы попрощались. Навсегда.
А вечером мне позвонила Людмила Петровна. В последний раз.
— Елена, — голос её был тихий, усталый. — Сергей… он уехал. С этой… девкой. Квартиру мою продал, чтобы долги закрыть. Сказал, что устал быть маменькиным сынком.
— Я осталась одна, — она всхлипнула. — Совсем одна.
— Людмила Петровна, — я сказала мягко, — вы не одна. У вас есть вы. И впервые за много лет — возможность начать жить своей жизнью. Не через сына. Не через невестку. А своей.
Она молчала долго. Потом тихо сказала:
— Может, ты и права была… тогда.
— Я не была права, — ответила я. — Я просто хотела жить. И теперь живу.
Она положила трубку. Больше не звонила.
А я открыла окно, впустила в квартиру холодный декабрьский воздух и впервые за долгие годы почувствовала: всё правильно. Всё на своих местах.
Премия давно потрачена — на новую квартиру, на путешествие, на курсы, о которых мечтала. На жизнь, которую я теперь строю сама. Без чужих долгов. Без чужих ожиданий.
Иногда я думаю: а если бы тогда отдала деньги? Жила бы дальше в той клетке, где меня любили только за то, что я плачу? Нет. Не жила бы.
Я выбрала себя. И это было лучшее решение в моей жизни.
