— Вот оно, настоящее лицо! — воскликнула она. — Я всегда знала, что ты за Серёжу вышла не по любви, а по расчёту! Жила себе в своей однушке, а потом вцепилась в моего сына, как пиявка!
— Мам, хватит, — Сергей повысил голос, но тут же осёкся под её взглядом.
Я смотрела на них двоих и вдруг почувствовала себя чужой. В собственной квартире. В собственной жизни.
— Я пошла собираться, — сказала я, разворачиваясь. — Разговаривайте сколько угодно. Но мои деньги останутся со мной.
Я вышла в спальню и закрыла дверь. Руки дрожали. Я прислонилась к стене и закрыла глаза. Как всё дошло до этого? Когда я перестала быть женой и стала просто кошельком на ножках?
Мы поженились семь лет назад. Я тогда только начинала карьеру в агентстве недвижимости, а Сергей работал менеджером в автосалоне. Всё было хорошо. Мы снимали квартиру, копили на свою, мечтали о детях. Потом я пошла вверх — стала ведущим специалистом, потом руководителем отдела. А он… он остался на месте. Не потому, что не хотел — просто не получалось. То начальник плохой, то коллеги подсидели, то «не его» это всё.
А потом появились кредиты. Сначала маленький — на ремонт. Потом побольше — на машину. Потом ещё. Я не вникала. Доверяла. Думала, раз вместе — значит вместе.
А теперь вот стою в спальне и понимаю, что «вместе» для них — это когда я плачу, а они решают, за что.
Телефон завибрировал. Сообщение от коллеги: «Лен, поздравляю ещё раз! Премия огонь! Куда потратишь?»
Я улыбнулась сквозь слёзы. Да никуда. Потому что, если я сейчас отдам эти деньги, завтра будут следующие. А потом ещё. И так до конца жизни.
Я открыла шкаф и достала чемодан. Не знаю, зачем. Просто вдруг захотелось что-то сделать. Двигаться. Не стоять на месте.
Дверь открылась. Вошёл Сергей.
— Лен, — он выглядел потерянным. — Мам ушла. Сказала, что больше ко мне не придёт, пока ты не извинишься.
Я посмотрела на него. — А ты что сказал?
— Сказал, что поговорю с тобой.
— И что ты мне скажешь?
— Что… что это правда семейные долги. И что мы должны их закрыть вместе.
Он посмотрел на меня так, будто я сказала что-то немыслимое.
— Лена, мы же муж и жена.
— Да, — кивнула я. — Муж и жена. А не спонсор и должник.
— Ты серьёзно? Ты готова разрушить семью из-за денег?
— А ты готов разрушить меня ради них?
Он молчал. Долго. Потом тихо сказал:
— Я не знаю, что делать.
— Я знаю, — ответила я. — Я не отдам премию. И если ты сейчас уйдёшь и скажешь матери, что я виновата во всём, то лучше не возвращайся.
Он посмотрел на меня, потом на чемодан.
— Ты собралась уезжать?
— Пока не знаю. Но если останусь — то только на своих условиях.
Он кивнул. Медленно. И вышел.
Я осталась одна. С чемоданом. С премией на счету. И с ощущением, что всё только начинается.
Вечером он вернулся. Один. Без матери. С уставшим лицом и бутылкой вина.
— Я сказал ей, что это мои долги, — тихо сказал он, ставя бутылку на стол. — И что я сам буду их закрывать.
— Она… она очень обиделась. Сказала, что я предал семью.
— А я сказал, что семья — это теперь мы с тобой.
