Валентина Петровна жила в соседнем районе, ехать на метро сорок минут. И вдруг «проездом» оказывалась рядом и «решила заглянуть».
— Я же недолго, — говорила она, уже разуваясь в прихожей. — Просто посмотреть, как вы тут устроились.
И оставалась на весь день.
Готовила, убирала, переставляла. Однажды Людмила пришла с работы и не нашла свою любимую кружку с котиками — ту, которую Саша подарил ей на годовщину.
— Ой, Людочка, я её случайно разбила, — спокойно объяснила свекровь. — Она такая неустойчивая была, всё время падала. Я тебе другую купила, вот, смотри, нормальная, крепкая.
Людмила тогда впервые почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло.
А потом был случай с диваном.
Валентина Петровна приехала в субботу утром, когда Саша ещё спал после ночной смены. Людмила открыла дверь — и обомлела. Свекровь стояла с двумя рабочими из «Грузовичка».
— Я решила вам помочь, — радостно объявила она. — Диван ваш совсем не там стоит. Света мало, и телевизор не видно. Сейчас ребята переставят всё как надо.
Людмила стояла в проёме, не пуская рабочих внутрь.
— Валентина Петровна, подождите. Мы с Сашей сами решим, где будет стоять диван.
— Да что вы сами! — отмахнулась свекровь. — Вы же молодые, не понимаете. Я в своей квартире тридцать лет прожила, знаю, как правильно.
И вот тогда Людмила не выдержала.
— Прекратите командовать. Это моя квартира и правила тут устанавливаю я!
Слова вылетели сами собой. Громко. Чётко. Без крика, но так, что даже рабочие замерли с диваном в руках.
Валентина Петровна открыла рот, потом закрыла. Потом снова открыла.
— Ты… ты на кого голос повышаешь? — наконец выдавила она.
— Я не повышаю, — спокойно ответила Людмила, хотя сердце колотилось как сумасшедшее. — Я просто говорю, как есть. Это наш дом. Наш. И мы сами решаем, где что будет стоять.
Саша вышел из спальни, потирая глаза.
— Что тут происходит?
— Твоя жена мне хамит, — заявила Валентина Петровна, и в глазах у неё стояли слёзы обиды.
Людмила посмотрела на мужа. Он стоял между ними — между мамой и женой — и выглядел совершенно потерянным.
— Мам, — тихо сказал он, — может, действительно не надо было сначала спросить?
— Спросить? — переспросила Валентина Петровна. — Я же для вас! Я же лучше знаю!
Людмила почувствовала, как усталость накатывает волной. Она уже три года терпела мелкие придирки, привычку свекрови всё решать за всех, привычку приходить без звонка, привычку считать, что её опыт автоматически делает её главной в любом доме.
— Валентина Петровна, — сказала Людмила, стараясь говорить ровно, — я очень благодарна за всё, что вы для нас делаете. Правда. Но если вы хотите помогать — пожалуйста, спрашивайте сначала. А если не можете без команд — тогда лучше не приходите вовсе.
Рабочие аккуратно поставили диван обратно и тихо вышли в подъезд.
Валентина Петровна посмотрела на сына, потом на невестку.
— Значит, я теперь и в гости не нужна? — спросила она дрогнувшим голосом.
