Ключ даже не успел провернуться в замке до конца, когда Светлана поняла — что-то не так. Дверь открылась сама, легко и бесшумно, словно её ждали. А ещё сильнее насторожил запах. Не её любимый аромат лаванды из диффузора, не лёгкая свежесть чистоты. В квартире пахло жареным луком, капустой, чем-то кислым и затхлым одновременно — запахом чужого быта, въевшимся в стены.
Света замерла на пороге. Её рабочая сумка выскользнула из пальцев и глухо упала на пол.
В коридоре, где ещё утром стояли только две пары обуви — её изящные ботильоны и мужские кроссовки Володи — теперь выстроился целый обувной магазин. Стоптанные тапки, разношенные кеды, чьи-то резиновые сапоги с налипшей грязью, детские сандалики. Всё это громоздилось кучей, как на рынке.
Света сделала шаг внутрь. Её взгляд скользнул по стенам — вместо минималистичных чёрно-белых фотографий в рамках теперь висели дешёвые ковровые картины с оленями и водопадами. На зеркале красовалась наклейка с молитвой.
— Володя! — крикнула она, чувствуя, как в горле встаёт комок. — Володя, ты где?!
Из кухни донёсся звук льющейся воды и чей-то довольный смех. Женский, раскатистый, хозяйский. Света знала этот смех. Её ноги сами понесли её к кухне, хотя разум отчаянно сигналил: развернись, уходи, не смотри.
То, что она увидела в дверном проёме, заставило её сердце пропустить удар.
Её белоснежная кухня, её гордость, собранная по крупицам — итальянский гарнитур, мраморная столешница, встроенная техника — теперь выглядела как фотография «до» в передаче о ремонте. На плите что-то яростно кипело в огромной кастрюле. По столешнице были раскиданы луковая шелуха, обрезки капусты, мокрые тряпки. На её барных стульях сушилось чьё-то постиранное бельё. А на подоконнике, прямо среди её орхидей, стояли трёхлитровые банки с мутной жидкостью — судя по всему, квас или компот. За столом, где ещё вчера они с Володей завтракали круассанами и кофе, сидели три женщины. Все немолодые, все в домашних халатах, все с выражением полного довольства на лицах. Одна чистила картошку прямо на газету, вторая резала сало, третья пила чай из Светиной любимой чашки — той самой, привезённой из Праги.
— А, Светочка пришла! — раздался бодрый голос, и из-за открытой дверцы холодильника вынырнула Надежда Степановна, свекровь. Она держала в руках кастрюлю с борщом и улыбалась так, словно это была её квартира, а Света — неожиданная, но желанная гостья. — Как раз вовремя! Накрывать будем. Познакомься — это моя сестра Галя, кума Зина и соседка по даче Валя. Девочки, это наша Светлана, Володина жена.
«Наша Светлана». Света почувствовала, как внутри неё что-то взорвалось тихим, ядовитым пламенем.
— Надежда Степановна, — её голос прозвучал слишком тихо, почти беззвучно. — Что здесь происходит?
Свекровь поставила кастрюлю на плиту, даже не оглянувшись на невестку.
