Подруга Катя приняла её без лишних вопросов. Только когда Алла немного успокоилась, она рассказала всю историю.
— Давно пора было, — вздохнула Катя. — Я же видела, как ты мучаешься. Эта его мамаша — просто монстр какой-то.
— Но Макс… Я люблю его. Любила.
— Любила не его, а того, кем он казался. А на деле он маменькин сынок, который не может защитить жену.
Следующие дни прошли как в тумане. Максим звонил, писал сообщения, умолял вернуться. Обещал поговорить с матерью, установить границы. Но Алла уже слышала эти обещания. И знала, чем они закончатся.
На четвёртый день позвонила Маргарита Владимировна:
— Алла, это безобразие должно прекратиться. Ты разрушаешь семью!
— Я не разрушаю. Я пытаюсь её сохранить.
— Странный способ — сбежать из дома!
— Это не мой дом. Это ваш дом, где я была гостьей на птичьих правах.
— Не драматизируй. Возвращайся, и мы всё обсудим. Я готова пойти на компромисс.
— Какой компромисс? — насторожилась Алла.
— Ну, ты оставляешь квартиру на себя, но сдаёшь её. А деньги идут в семейный бюджет. Это справедливо.
Алла не знала, плакать ей или смеяться:
— То есть квартира остаётся моей только на бумаге, а распоряжаетесь вы?
— Не я, а вы с Максимом! Я же не лезу в ваши дела!
— Маргарита Владимировна, вы лезете во все наши дела. От выбора обоев до планирования детей.
— Я просто забочусь о вас! Вы молодые, неопытные…
— Нам по тридцать лет. Мы давно не дети.
— Для матери вы всегда будете детьми!
Повисла пауза. Потом Маргарита Владимировна холодно произнесла:
— Вот именно. Я не твоя мать. Но я мать Максима. И не позволю какой-то…
— Какой-то кто? — перебила Алла. — Договаривайте.
— Какой-то эгоистке разрушить жизнь моего сына!
— Я не разрушаю. Я пытаюсь построить нормальную семью. Где есть границы, уважение, личное пространство.
— Личное пространство! — фыркнула свекровь. — Модные словечки! В моё время семья была семьёй!
— В ваше время невестки терпели и молчали. Но времена изменились.
— Вот и живи по своим новым временам! Одна, в своей драгоценной квартире!
Маргарита Владимировна бросила трубку. Алла сидела, глядя на потухший экран телефона. Кажется, мосты были сожжены.
Вечером приехал Максим. Катя тактично ушла в свою комнату, оставив их наедине.
— Алла, хватит дуться, — начал он. — Мама согласна на компромисс.
— Я знаю. Она звонила. Это не компромисс, а очередная манипуляция.
— Почему ты всегда думаешь о ней плохо?
— Потому что у меня есть для этого основания. Макс, ответь честно — ты правда не видишь, что происходит? Или просто не хочешь видеть?
Он помолчал, потом тихо сказал:
— Она моя мать, Алл. Единственная. Отца нет уже десять лет. Я не могу её бросить.
— Я не прошу тебя её бросить. Я прошу выстроить границы. Чтобы она жила своей жизнью, а мы — своей.
— У неё есть подруги, соседи, целый клуб пенсионеров, куда она ходит. И квартира, которую она сдаёт. Она не одинока, Макс. Она контролирует.
— Ты преувеличиваешь.
