Алла почувствовала, как похолодели руки. Она отлично помнила бабушкину квартиру — уютную, светлую, с большой кухней и застеклённым балконом, где старушка выращивала цветы. Бабушка всегда говорила, что оставит квартиру именно ей, Алле, потому что знала — внучка сохранит память о ней.
— Там нужен ремонт, — попыталась она выиграть время. — Серьёзный ремонт.
— Ну и что? — Маргарита Владимировна махнула рукой. — Сделаем! У меня есть знакомый прораб, недорого возьмёт. А пока ремонт — я могу там пожить, присмотреть, чтобы ничего не украли.
— Мам, — неуверенно подал голос Максим, — может, не стоит торопиться? Алла сама разберётся.
— Ах, Максим, Максим, — свекровь укоризненно покачала головой. — Ты слишком мягкий. А жена пользуется этим! Получает наследство и не спешит делиться с семьёй!
— Я не… — начала Алла, но Маргарита Владимировна уже была не остановить.
— Знаешь, что я тебе скажу? Настоящая жена не стала бы так себя вести. Настоящая жена сразу бы сказала: «Это наше общее!» А ты что? Три дня молчала, планы какие-то строила втайне!
Алла посмотрела на Максима, надеясь на поддержку, но он опять уткнулся в телефон. Она знала — он терпеть не может конфликтов с матерью. Проще промолчать, переждать, а потом, когда они останутся вдвоём, сказать: «Ты же знаешь, какая она. Не обращай внимания».
Но в этот раз Алла не могла просто промолчать. Речь шла о последней памяти о бабушке, о квартире, где она провела своё детство, где каждый угол был дорог её сердцу.
— Маргарита Владимировна, — она старалась говорить спокойно, — я понимаю вашу позицию. Но это бабушкино наследство. Она оставила его именно мне, и я хочу сначала всё обдумать.
— Обдумать? — свекровь возмущённо фыркнула. — А что тут думать? Или ты хочешь сказать, что собираешься владеть этой квартирой единолично? Не делиться с мужем?
— Я этого не говорила…
— Но думаешь! Я же вижу! — Маргарита Владимировна вскочила с дивана. — Максим, твоя жена считает тебя недостойным её наследства!
— Мам, перестань, — вяло попросил Максим. — Алла такого не говорила.
— А что она вообще говорила? — свекровь повернулась к сыну. — Три дня молчала! А теперь хочет «подумать»! О чём тут думать, если вы — семья?
Алла почувствовала, как в груди нарастает ком обиды. За три года замужества она привыкла к придиркам свекрови, к её попыткам контролировать их жизнь. Но это было уже слишком.
— Знаете что, — она встала, стараясь сохранить достоинство. — Я действительно хочу подумать. И приму решение сама. Это моё наследство от моей бабушки.
— Ах, вот как! — Маргарита Владимировна всплеснула руками. — «Моё наследство»! Слышишь, Максим? Для твоей жены ты — никто! У неё есть «её» имущество!
— Я пойду прогуляюсь, — Алла взяла сумочку. — Мне нужен воздух.
Выходя из квартиры, она слышала, как свекровь продолжает возмущаться, а Максим что-то невнятно бормочет. На улице стало легче дышать. Алла медленно шла по знакомым улицам, размышляя о произошедшем.
