— Я никогда этого не делала!
— Делала! Постоянно подчёркиваешь, что квартира твоя!
— Потому что это правда! И если бы ты уважал меня, то спросил бы разрешения, прежде чем кого-то вселять!
— Разрешения? Я что, мальчик маленький?
— Ты ведёшь себя как маменькин сынок!
Максим побагровел. — Всё, я ухожу. Когда остынешь, позвонишь.
Он вышел, громко хлопнув дверью. Нина осталась стоять посреди разгромленного кабинета. На полу валялись её бумаги, которые грузчики сбросили со стола. Она начала их собирать и вдруг расплакалась. Не от обиды, а от усталости. Как всё это надоело! Постоянная борьба за право жить в собственном доме так, как хочется ей.
Телефон зазвонил. Номер Тамары Петровны. Нина не стала брать трубку. Через минуту пришло сообщение: «Ты разрушила семью своего мужа! Людочка в слезах! Как ты могла?»
Потом позвонил Максим: «Мама плачет. Ты переборщила.»
Нина выключила телефон. Села за разорённый стол, открыла ноутбук. Работа — вот что всегда её спасало. Она углубилась в отчёты, стараясь не думать о случившемся. Но мысли возвращались снова и снова. Неужели она неправа? Может, действительно нужно было пустить эту тётю? Всего на пару месяцев…
Нет! Она вспомнила, как год назад Тамара Петровна «на недельку» поселила у них свою подругу. Неделька превратилась в месяц. Подруга хозяйничала на кухне, занимала ванную по утрам, громко разговаривала по телефону до полуночи. А когда Нина попыталась поговорить об этом с Максимом, он отмахнулся: «Потерпи, мама просила.»
Мама просила. Эти два слова стали проклятием их брака. Мама просила купить ей новый телевизор — купили, хотя сами копили на отпуск. Мама просила помочь с ремонтом — Максим все выходные проводил у неё. Мама просила, мама хотела, маме нужно…
А что нужно было Нине, никто не спрашивал.
Вечером она заказала пиццу и открыла вино. Квартира казалась непривычно тихой. Обычно в это время Максим смотрел телевизор, комментируя новости. Она даже начала скучать по его ворчанию. Но потом вспомнила утреннюю сцену и злость вернулась.
В десять вечера в дверь позвонили. Нина посмотрела в глазок — Максим. Она открыла.
— Забыл вещи, — буркнул он, проходя мимо.
Он пошёл в спальню, начал собирать одежду. Нина молча наблюдала. Внутри всё сжималось. Неужели это конец? Из-за какой-то тёти Люды?
— Макс, давай поговорим.
— О чём? Ты же всё решила. Это твоя квартира, твои правила.
— Но я твоя жена! Почему ты не посоветовался со мной?
— А почему я должен советоваться? Мама сказала, что места много, комната пустует.
— Комната не пустует! Это мой кабинет!
— Да какой кабинет? Ты там раз в неделю сидишь!
— Это моё право! Моя комната!
— Опять моё! Знаешь что? Мама права. Ты меня никогда не считала равным. Всегда подчёркивала, что квартира твоя, что ты больше зарабатываешь.
— Я никогда этого не подчёркивала!
— Подчёркивала! Каждым своим словом, каждым взглядом! А сегодня ты показала моей родне, что я тут никто. Подкаблучник, который даже родственников поселить не может!
— Ты мог бы поселить, если бы спросил меня!
