Звонок в дверь раздался в семь утра, разбудив её резким, требовательным трезвоном. Марина вскочила с кровати, накинула халат и, ещё не проснувшись толком, побежала открывать. В голове мелькнула мысль: соседка снизу опять жалуется на протечку?
На пороге стояла свекровь.
Тамара Ивановна вошла без приглашения, обдав невестку волной тяжёлых духов и молчаливого осуждения. В руках она держала чёрную кожаную сумку, которую прижимала к груди, словно там лежали государственные секреты.
— Где Костя? — спросила она вместо приветствия.
— В командировке. Вернётся через три дня. Вы же знаете, Тамара Ивановна.
Свекровь прошла в кухню, окинула взглядом немытую чашку на столе, фрукты в вазочке, занавески на окне. Марина чувствовала себя подсудимой на допросе.
— Мне нужно с тобой поговорить, — свекровь села на стул и указала невестке на место напротив. — Садись.«Нотариус приедет через час» — свекровь положила бумаги на стол, а я молча достала телефон и включила запись
Марина послушно села. За три года брака она так и не научилась спорить с этой женщиной. Костя всегда говорил: мама знает лучше, мама желает добра, мама просто волнуется. А Марина кивала и молчала. — Я вчера была у нотариуса, — начала свекровь, расстёгивая сумку. — И узнала кое-что интересное.
Она достала несколько листов бумаги и положила их на стол между ними. Марина увидела печати, подписи, официальные бланки.
— Это документы на квартиру. На эту квартиру, — свекровь постучала пальцем по столу. — Ту самую, в которой ты сейчас живёшь.
Марина нахмурилась. Квартира была куплена два года назад, после свадьбы. Они с Костей копили на первоначальный взнос почти год, она взяла кредит на работе, он продал машину. Ипотека была оформлена на двоих.
— Я знаю документы на нашу квартиру, — осторожно сказала она. — Они у нас в сейфе.
— Не все, — свекровь улыбнулась, и от этой улыбки у Марины похолодело внутри. — Костя подписал договор дарения своей доли мне. Месяц назад. Когда приезжал один, без тебя.
Слова повисли в воздухе, как дым от погашенной свечи. Марина смотрела на документы, на знакомый почерк мужа, на его подпись. Буквы расплывались перед глазами.
— Это… это какая-то ошибка.
— Никакой ошибки, милая. Костя понял, что семья — это главное. Что нужно защищать нажитое. Мало ли что случится. Развод там, или ещё что.
— Мы не собираемся разводиться!
— Пока не собираетесь, — свекровь пожала плечами. — А потом? Я своего сына знаю. Он мягкий, добрый, доверчивый. Таких женщины обманывают. Я просто страхуюсь.
Марина почувствовала, как к горлу подступает комок. Три года. Три года она жила с этой женщиной за спиной. Три года терпела намёки про то, что она недостаточно хорошая хозяйка, недостаточно заботливая жена, недостаточно перспективная мать будущих внуков.
— Костя не мог этого сделать без моего согласия, — её голос дрожал. — Квартира оформлена на двоих.
— Он подарил свою долю. Свою половину. Имел полное право. А твоя половина… ну, с ней мы разберёмся позже.
— Что значит — разберёмся?
