Свекровь наклонилась ближе. Её глаза блестели торжеством охотника, загнавшего добычу в угол.
— Я предлагаю тебе сделку, Мариночка. Ты отказываешься от своей доли. Добровольно. В мою пользу. А я взамен не буду рассказывать Косте про твои… прогулки.
— С Антоном Сергеевичем. Твоим коллегой. Вы так мило смотритесь вместе. Кофе пьёте, смеётесь. У меня есть фотографии.
Марина замерла. Антон был её напарником по проекту. Они действительно несколько раз ходили на обед вместе, обсуждали работу, смеялись над шутками. Ничего больше. Но на фотографиях, она знала, можно показать что угодно.
— Это рабочие встречи, — прошептала она.
— Костя так не подумает. И его мать, — свекровь указала на себя, — подтвердит, что видела всё своими глазами. Что ты флиртовала. Что ты смотрела на этого мужчину как на… ну, ты понимаешь.
Это был шантаж. Чистый, неприкрытый, наглый. Марина смотрела на эту женщину, которую три года называла мамой, и видела незнакомца. Хищника в человеческой шкуре.
— Зачем вам это? — спросила она. — Зачем вам квартира? У вас есть своя, трёхкомнатная в центре.
— Затем, что я тебе не верю, — просто ответила свекровь. — Я с самого начала тебе не верила. Ты появилась из ниоткуда, вскружила голову моему мальчику, и через год уже квартиру покупаете. На мои деньги, между прочим. Это я дала Косте на первый взнос.
— Двести тысяч из полутора миллионов! — вспыхнула Марина. — Остальное мы заработали сами!
— Неважно. Без моих денег ничего бы не было. И я имею право защищать свои вложения.
Марина встала. Ноги не слушались, руки тряслись, но внутри что-то переключилось. Страх сменился холодной, острой яростью.
— Вам нужно уйти, Тамара Ивановна.
— Ухожу, — свекровь тоже поднялась, аккуратно собирая документы обратно в сумку. — Даю тебе неделю подумать. Через неделю жду твоего ответа. И если ответ будет неправильным…
Она не договорила. Вышла в коридор, надела туфли, открыла дверь.
— Передавай привет Косте, когда вернётся. Скажи, что мама заходила. По-семейному.
Дверь закрылась. Марина стояла посреди прихожей и слушала стук каблуков на лестнице. Потом тишину.
Она не плакала. Слёзы пришли бы позже, ночью, в подушку. Сейчас был не момент для слабости. Сейчас нужно было думать.
Марина вернулась на кухню, включила чайник, села за стол. Мысли метались, как птицы в клетке.
Костя подписал документы. Её муж, за которого она выходила по любви, человек, которому она доверяла безоговорочно — тайно передал свою долю квартиры матери. Не посоветовавшись. Не предупредив. Как вор, который выносит ценности из собственного дома.
Она достала телефон. Пальцы нашли номер мужа в списке контактов, замерли над кнопкой вызова. Что она ему скажет? Твоя мать только что была здесь и угрожала мне? Ты правда подписал эти бумаги?
Марина положила телефон на стол. Ей нужно было сначала узнать правду самой. Без эмоций, без криков, без обвинений. Только факты.
