— Павел мой сын, и он делится со мной всем. Как и должен хороший сын. А вот ты пытаешься его от меня оторвать, настроить против родной матери. Но запомни, девочка — я его растила, я его воспитала, и он всегда будет на моей стороне. Всегда.
В трубке раздались гудки. Марина медленно опустила телефон. В груди поднималась волна такой ярости, какой она никогда раньше не испытывала. Не боли, не обиды — именно ярости. Чистой, обжигающей, дающей силы.
Она поднялась с пола, прошла в спальню и достала из шкафа чемодан. Руки не дрожали. Движения были чёткими, выверенными. Платья, белье, косметика, документы. Всё самое необходимое. На туалетном столике лежало обручальное кольцо — она сняла его ещё в ресторане, когда шла в туалет отмыть размазанную тушь. Марина взяла кольцо, покрутила в пальцах. Простой золотой ободок, внутри гравировка — их инициалы и дата свадьбы.
Она вспомнила тот день. Белое платье, счастливые лица гостей, клятвы у алтаря. «В горе и в радости, в богатстве и в бедности». Павел смотрел ей в глаза и клялся быть с ней всегда, защищать и оберегать. А Валентина Петровна стояла в первом ряду и улыбалась. Тогда Марина думала, что это улыбка одобрения. Теперь понимала — свекровь улыбалась своим мыслям о том, как будет управлять их жизнью.
Кольцо со звоном упало на стеклянную поверхность столика.
Чемодан был собран за полчаса. Марина вызвала такси, накинула пальто. У двери остановилась, оглядела квартиру. Они въехали сюда два года назад, были такие счастливые. Вместе выбирали обои, спорили о цвете штор, смеялись, когда пытались собрать шкаф по инструкции. Казалось, впереди целая жизнь.
Телефон зазвонил снова. Павел. Марина сбросила вызов и заблокировала номер. Потом номер свекрови. Такси ждало внизу.
Подруга Лена открыла дверь в пижаме и с маской на лице.
— Марина? Что случилось?
— Можно я поживу у тебя несколько дней?
Лена молча отступила в сторону, пропуская её с чемоданом. Только когда Марина села на кухне и Лена поставила перед ней чашку чая, начались вопросы.
— Она назвала меня пустоцветом. На юбилее. При всех родственниках.
Лена выругалась так крепко, что Марина невольно улыбнулась.
— Павел промолчал. А потом ушёл к мамочке, когда я попыталась поговорить.
— Маменькин сынок, — фыркнула Лена. — Я тебе говорила с самого начала. Помнишь, на вашей свадьбе? Валентина Петровна поправляла фату невесте и командовала фотографом. Уже тогда было понятно, кто в вашей семье главный.
— Я думала, это пройдёт. Что Павел повзрослеет, научится отстаивать наши границы.
— Милая, мужчина, который в тридцать лет бегает к мамочке жаловаться на жену, уже не изменится. Он выбрал свою сторону давно.
Марина обхватила чашку руками, чувствуя приятное тепло.
— Знаешь, что самое обидное? Она права в одном. Мы действительно не можем завести детей. Врачи говорят, что всё в порядке, но ничего не получается. И я вижу, как Павел смотрит на детей знакомых. Он хочет быть отцом.
