Она демонстративно достала из сумки связку ключей и положила их на стол. Этот жест был рассчитан на эффект, и он сработал. Максим побледнел.
— Мам, ну что ты говоришь? Никто не имел в виду…
— Я имела в виду именно это, — перебила его Елена. Что-то внутри неё надломилось. Пять лет она терпела. Пять лет улыбалась и делала вид, что всё в порядке. — Татьяна Михайловна, вы используете свои подарки как инструмент контроля. Каждый раз, когда мы пытаемся жить своей жизнью, вы напоминаете о квартире, о помощи, о том, что вы для нас сделали.
— Лена! — Максим шагнул вперёд, но остановился между женой и матерью, не зная, к кому подойти.
— Нет, Макс, хватит! — Елена поставила чашку на стол с такой силой, что чай выплеснулся на скатерть. — Твоя мать приходит к нам домой без предупреждения, у неё есть ключи, которые она использует как хочет. Она переставляет нашу мебель, выбрасывает мои вещи, потому что они ей не нравятся, критикует всё, что я делаю. А теперь хочет забрать дачу, которую мы восстанавливали своими руками!
Татьяна Михайловна встала, выпрямившись во весь рост. Маска доброй свекрови окончательно слетела.
— Да как ты смеешь так со мной разговаривать! Я мать Максима! Я имею право знать, как живёт мой сын! И если мне не нравится, как ты ведёшь хозяйство, я буду об этом говорить!
— Вы не имеете права врываться в нашу жизнь! — Елена тоже встала. — Это наш дом, наша семья!
— Семья? — Татьяна Михайловна рассмеялась. — Какая же это семья без детей? Пять лет прошло, а внуков всё нет. Может, проблема в тебе?
Удар был нанесён точно и больно. Елена почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Они с Максимом год безуспешно пытались завести ребёнка, проходили обследования. Свекровь знала об этом и била в самое больное место.
— Мама! — Максим наконец-то подал голос. — Это перебор!
— Что перебор? Правду говорить нельзя? Может, если бы твоя жена меньше карьерой занималась и больше о семье думала, у меня уже были бы внуки!
Елена смотрела на Татьяну Михайловну и видела перед собой не просто свекровь. Она видела воплощение всего, что душило её последние годы. Контроль, манипуляции, постоянное вторжение в личное пространство.
— Знаете что, — Елена взяла со стола папку с документами. — Я не просто не подпишу эти бумаги. Я сделаю кое-что ещё.
Она медленно, на глазах у ошарашенной свекрови, разорвала документы пополам. Белые листы с печатями нотариуса превратились в конфетти.
— Ты… ты что наделала! — Татьяна Михайловна схватилась за сердце. — Это же официальные документы! Я заплатила нотариусу!
— Это ваши проблемы, — спокойно ответила Елена. — А теперь послушайте меня внимательно. С этого момента вы больше не входите в наш дом без приглашения. Ключи оставьте на столе.
— Максим! — свекровь повернулась к сыну. — Ты позволишь ей так со мной обращаться?
Максим стоял, опустив голову. Елена видела, как он борется сам с собой. Тридцать пять лет его жизни с одной стороны, и пять лет брака с другой. Мать, которая всегда решала за него, и жена, которую он любил.
