В этот момент в кухню вошел Паша. Муж выглядел растерянным. Он слышал конец разговора, но, как обычно, предпочел сделать вид, что изучает узор на линолеуме.
— Паш, ты слышишь? — Марина повернулась к мужу как к последней надежде. — Твоя мама пригласила двадцать человек. На завтра. Сказала, что я должна всех обслуживать.
Паша почесал затылок.
— Марин, ну… Мама же как лучше хочет. Родня обидится, если не позвать. Они уже билеты, наверное, купили. Ну потерпи один денек, а? Я помогу.
— Поможешь? — Марина горько усмехнулась. — Как в прошлый раз? Когда ты с дядей Мишей ушел курить на балкон и пропал на три часа, а я одна мыла гору посуды?
— Не начинай, — поморщился Паша. — Мама права, это традиции. Не позорь меня перед семьей.
Марина посмотрела на мужа, потом на свекровь, которая победно улыбалась, поправляя прическу. В этот момент что-то внутри неё, какая-то тонкая, натянутая струна, издала жалобный звон, но не порвалась. Пока нет. Вместо истерики на неё накатило странное, ледяное спокойствие.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Будет вам застолье.
— Вот и умница, — кивнула Галина Сергеевна, даже не заметив перемены в тоне невестки. — Список продуктов я набросала. Паша, бери кошелек, поехали в гипермаркет. А ты, Марина, начинай уборку. Окна бы помыть не мешало, серые совсем.
Когда за ними захлопнулась дверь, Марина не кинулась к ведру с тряпкой. Она налила себе бокал вина, села на тот самый стул, где только что восседала свекровь, и задумалась. «Будешь крутиться волчком», — эхом звучало в голове. «У нас так заведено».
Она вспомнила, как росла сама. У них дома гости всегда были радостью. Мама никогда не падала с ног. Гости приносили что-то с собой, все вместе накрывали на стол, вместе смеялись, вместе убирали. Это было общение, а не каторжный труд одного человека ради удовольствия толпы.
— Волчком, значит… — прошептала Марина. — Ну что ж. Посмотрим, кто и как будет крутиться.
Она достала телефон и сделала один звонок. Потом второй. Потом открыла ноутбук и полчаса что-то сосредоточенно искала, периодически улыбаясь уголками губ.
Когда Паша с мамой вернулись, нагруженные пакетами так, что у мужа тряслись руки, Марина сидела на диване и читала книгу.
— Ты что, сидишь?! — ахнула Галина Сергеевна, роняя пакет с картошкой. — Время пять часов! А холодец варить часов шесть надо!
— Холодца не будет, — спокойно ответила Марина, переворачивая страницу. — Я решила изменить меню.
— Ты кто такая, чтобы менять?! Я сказала — холодец! Дядя Миша без него за стол не сядет!
— Галина Сергеевна, — Марина подняла глаза. В них был такой холод, что свекровь на секунду осеклась. — Это мой дом. И моя кухня. Я сделаю всё, чтобы гости были сыты. Но готовить я буду то, что считаю нужным. Или вы сейчас забираете продукты и едете праздновать к себе.
Свекровь задохнулась от возмущения, но, взглянув на гору пакетов и представив перспективу тащить всё это обратно через весь город, решила сменить тактику.
