— Ладно. Делай что хочешь. Но если будет невкусно — я молчать не стану. И Паше всё выскажу.
Весь вечер и половину ночи Марина провела на кухне. Паша пытался помогать — почистил картошку, порезал колбасу, но быстро устал и ушел «посмотреть новости», заснув перед телевизором. Галина Сергеевна ходила кругами, заглядывала в кастрюли, кривила губы, давала ценные указания: «Морковку мельче режь!», «Майонеза мало!», «Кто так мясо маринует?», но сама к ножу не прикоснулась. «Я свое отработала, я — почетный гость», — заявила она и ушла спать в гостиную на разложенный диван.
Марина легла в три часа ночи. Спина гудела, ноги отекли. Она смотрела в темноту и думала: зачем ей это? Ради Паши? Но он даже не попытался её защитить. Ради мира в семье? Но это не мир, это оккупация.
Утро субботы началось с звонка в дверь. Приехали тетя Валя с мужем. Раньше на два часа.
— Ой, а мы думали, помочь надо! — громогласно объявила тетя Валя, вваливаясь в коридор с чемоданами. — А у вас тут конь не валялся! Марина, ты чего в халате? Гости на пороге!
Начался ад. Квартира наполнилась шумом, запахом чужих духов и пота, бестолковой суетой. Галина Сергеевна, выспавшаяся и боевая, приняла командование на себя.
— Маринка, тащи тарелки! Нет, не эти, праздничные, с золотой каймой! Ах, у тебя их нет? Нищета… Ладно, давай белые. Салфетки где? Почему не накрахмалены?
К часу дня стол ломился. Марина действительно постаралась, но не так, как хотела свекровь. Вместо тазов с майонезными салатами она сделала изысканные закуски, канапе, запекла буженину, сделала два больших красивых салата с зеленью и овощами. Горячее томилось в духовке.
Гости рассаживались. Дядя Миша уже успел где-то «хлопнуть» и теперь настраивал баян. Тетя Валя громко обсуждала с Галиной Сергеевной, как подорожали лекарства и какая нынче молодежь пошла ленивая.
— Ну, хозяйка! — крикнул дядя Миша. — Чего стоишь? Наливай!
Марина стояла у двери кухни. На ней было красивое платье, которое она купила полгода назад и всё не было повода надеть. Она накрасилась, уложила волосы. Она не выглядела как кухарка, и это раздражало свекровь.
— Марина, не стой столбом! — шикнула Галина Сергеевна. — Видишь, у Петровых хлеба нет? Принеси. И огурчики соленые открой, я банку привезла, в сумке в коридоре.
Марина молча вышла. Вернулась с хлебом. Поставила.
— А огурцы? — возмутился Петров-старший. — Водочка стынет!
— Сейчас, — коротко бросила Марина.
Первый час застолья прошел как в тумане. Марина действительно крутилась волчком. «Принеси», «подай», «убери грязную тарелку», «а где горчица?», «чайку бы». Никто не сказал «спасибо». Никто не предложил помощь. Паша сидел во главе стола, красный, довольный, принимал поздравления и подарки (в основном конверты с деньгами и наборы для бритья). Он даже не смотрел в сторону жены, которая металась между кухней и гостиной.
— А салатик-то суховат, — громко прокомментировала тетя Валя, ковыряя вилкой «Цезарь». — Галь, ты учила её готовить? Майонеза пожалела.
