Когда заседание возобновилось, Валентина не могла унять волнение. Судья долго перечисляла законы и постановления, анализировала представленные доказательства. Наконец прозвучало решение:
— Суд постановляет: признать долю Соколовой Валентины Сергеевны в праве собственности на квартиру составляющей 82 процента, долю Соколова Бориса Андреевича — 18 процентов. В требовании о принудительной продаже отказать. Предоставить сторонам тридцать дней на достижение соглашения о выплате компенсации за долю Соколова Бориса Андреевича. В случае недостижения соглашения, решение о сумме компенсации будет принято судом.
Валентина не сразу осознала смысл сказанного. Судья говорила еще что-то о праве на обжалование, о сроках, но главное она уже услышала — дом остается ее домом.
Выходя из зала суда, она поймала взгляд Бориса — удивленный, раздосадованный. Впервые за пятнадцать лет она не отвела глаза первой.
Валентина поставила на стол бутылку шампанского и три бокала. Светлана, устроившись в кресле, с улыбкой наблюдала за матерью.
— Повод что ли есть? — хитро спросила дочь.
— Самый главный, — торжественно ответила Валентина, разливая искрящийся напиток. — Сегодня я последний раз видела твоего отца. Надеюсь, навсегда.
Алла Викторовна, приглашенная отпраздновать победу, приняла бокал с благодарностью.
— За справедливость, — предложила она тост. — И за вашу смелость, Валентина Сергеевна.
Они чокнулись. За окном начинался весенний дождь, капли барабанили по карнизу, создавая уютный фон для их негромкого разговора.
— Как все прошло? — нетерпеливо спросила Светлана. — Подписали?
Валентина кивнула, доставая из сумки папку с документами.
— Все, как мы и договорились. Я выплачиваю ему компенсацию за его долю частями, в течение года. Он отказывается от всех прав на квартиру. Нотариально заверено.
— Он согласился легко? — заинтересовалась адвокат.
— Не очень, — усмехнулась Валентина. — Сначала требовал всю сумму сразу. Но когда понял, что иначе процесс затянется на месяцы, сдался. У него там какая-то срочная сделка намечается, некогда ему со мной возиться.
Светлана подошла к матери, обняла ее за плечи.
— Я так горжусь тобой, мам. Ты справилась.
— Мы справились, — мягко поправила Валентина. — Без тебя и Аллы Викторовны я бы не решилась бороться.
Они еще долго сидели на кухне, вспоминая детали процесса, обсуждая будущее. Гостья откланялась ближе к вечеру, а мать с дочерью остались вдвоем.
— Знаешь, — задумчиво произнесла Валентина, глядя в окно, — сегодня впервые за много лет я почувствовала себя по-настоящему свободной.
— От папы? — спросила Светлана, убирая бокалы.
— От страха, — покачала головой Валентина. — Я ведь всю жизнь боялась — что не справлюсь одна, что не смогу тебя поднять, что потеряю крышу над головой. Даже когда Борис ушел, его тень все равно была со мной — в виде страха.
Света присела рядом, взяла мать за руку.
