Борис сидел через проход, в дорогом костюме, уверенный и подтянутый. Рядом — молодой юрист с безупречной стрижкой и цепким взглядом. Бывший муж выглядел старше, чем помнила Валентина, но все таким же самоуверенным. Он едва кивнул в ответ на ее взгляд.
— Прошу всех встать! Суд идет! — объявил секретарь.
Судья, полная женщина средних лет с внимательными глазами, заняла свое место. Началась процедура идентификации сторон, зачитывание иска. Валентина слушала как в тумане, ловя отдельные фразы: «согласно статье… совместно нажитое имущество… требование о принудительной продаже…»
— Слово предоставляется представителю истца, — объявила судья.
Юрист Бориса говорил гладко, уверенно, оперируя законами и прецедентами. Он представил документы о праве собственности, где действительно значились два владельца: Соколов Борис Андреевич и Соколова Валентина Сергеевна.
— Мой доверитель не имел возможности пользоваться принадлежащим ему имуществом в течение пятнадцати лет, — заключил адвокат. — В связи с этим требование о продаже и разделе вырученных средств является законным и обоснованным.
Затем выступила Алла Викторовна, представив встречный иск и все собранные документы: расчетную книжку, банковские выписки, письма Бориса с отказом помогать с выплатами по кредиту.
— Валентина Сергеевна добросовестно выплачивала ипотеку в течение пятнадцати лет, — подчеркнула адвокат. — В то время как Борис Андреевич не внес ни копейки после развода. Более того, — она подняла письмо Бориса, — он письменно отказался от участия в выплатах, фактически признав квартиру собственностью ответчицы. На основании этого мы требуем признать долю Валентины Сергеевны пропорциональной ее вкладу в погашение кредита.
Свидетельские показания, перекрестные вопросы — все слилось для Валентины в бесконечную череду голосов. Наконец судья обратилась к ней:
— Валентина Сергеевна, вы хотите что-то добавить к сказанному вашим представителем?
Валентина медленно поднялась. Горло перехватило. Она посмотрела на Бориса — равнодушного, уверенного в своей правоте. На дочь — напряженную, поддерживающую. И вдруг почувствовала, как страх отступает.
— Ваша честь, — ее голос звучал тихо, но твердо. — Эта квартира — не просто стены и крыша над головой. Это мой дом, который я сохранила, выплачивая кредит в одиночку. Каждый месяц я откладывала деньги, отказывая себе во всем, чтобы у моей дочери был дом. Борис, — она повернулась к бывшему мужу, — ушел, когда Свете было три года. Он не помогал, не интересовался, как мы живем. А теперь, спустя пятнадцать лет, решил, что имеет право распоряжаться тем, что создано моими руками, моим трудом. Я прошу суд учесть не только юридическую сторону, но и человеческую. Эта квартира — все, что у меня есть.
Она села, чувствуя, как дрожат колени. Света незаметно сжала ее руку.
Судья объявила перерыв для изучения представленных документов. Алла Викторовна одобрительно кивнула:
— Вы прекрасно выступили. Искренне, по делу. Это важно.
