Светлана заглянула мне за плечо, увидела Дмитрия, Галинy Викторовну с тем самым листом в руке и поняла всё не по словам, а по выражениям лиц.
— Идём, — коротко сказала она.
— Подожди. Скажи маме, чтобы не переживала.
— Сама скажешь. Она у гардероба. И, кажется, уже чувствует, что что-то пошло не так.
Мама и правда стояла возле гардероба. Невысокая, в тёмно-голубом костюме, с маленькой сумкой, которую держала обеими руками перед собой. Она увидела меня и не спросила: «Как ты могла?» Не сказала: «Что теперь подумают люди?» Просто подошла ближе и убрала с моего лица выбившуюся прядь.
— Он тебя обидел?
Я молча кивнула.
— Иди переоденься, — сказала мама. — А с гостями я разберусь.
— Мам, там всё не так просто.
Она посмотрела на меня спокойно и даже чуть устало.
— Непросто — это когда выкройка не сходится, а заказ нужно отдать завтра утром. А это всего лишь не твой человек.
Свадебное платье я снимала в подсобке ресторана. Светлана принесла туда мой обычный льняной сарафан и босоножки. Молния застряла, кружево цеплялось за волосы, ткань не хотела отпускать меня, как будто тоже пыталась удержать в чужой роли. Я резко дёрнулась, и тонкая ниточка на рукаве лопнула.
— Аккуратнее, — попросила Светлана.
— Пусть рвётся.
— Жалко же. Ты столько над ним сидела.
Я посмотрела на белую ткань, ровные швы, крошечные пуговицы, которые пришивала вручную одну за другой.
— Платье не виновато. Поэтому его мне не жалко.
Светлана осторожно повесила его на плечики. Платье на вешалке слегка качнулось, словно само тихо выдохнуло.
За дверями ресторана уже нарастал гул. Гости толпились у входа: одни сердито переговаривались, другие перешёптывались, третьи суетливо высматривали машину. Галина Викторовна, как всегда, старалась перекричать всех сразу:
— У девочки просто сдали нервы. Ничего страшного, мы всё сейчас исправим.
Голос моей матери прозвучал ровно и холодно, и я различила каждое слово даже через закрытую дверь:
— У девочки есть квартира. И разум тоже есть. А вот вашему сыну не помешало бы научиться уважению.
Я вышла не через главный зал, а через служебный ход. Дождь почти стих, только редкие капли ещё срывались с козырька. В воздухе смешались запахи мокрого асфальта и липового цвета. Светлана собиралась поехать со мной, но я остановила её.
— Не нужно. Я хочу побыть одна.
— Ты уверена, что выдержишь?
— Я уже выдержала.
Такси нашлось у соседнего двора. Водитель мельком глянул на меня в зеркало: лёгкий льняной сарафан, высокая свадебная укладка и букет белых пионов, лежащий у меня на коленях.
— Торжество не получилось? — осторожно спросил он.
— Наоборот, закончилось как раз вовремя.
После этого он больше не задавал вопросов.
