Он так и не нашёл в себе ни сил, ни слов, чтобы остановить её. Женщину, рядом с которой впервые за много лет ему было просто спокойно, тепло и по-настоящему хорошо.
Один из приятелей наклонился к нему и, будто утешая, хлопнул по плечу:
— Сергей, ну ты же сам всё понимаешь. Она, может, и добрая, и порядочная, но совсем не из твоей среды. Потом только неудобно будет. Зачем тебе такие разговоры за спиной?
Сергей почти незаметно повёл подбородком, не отрывая взгляда от тонкого бокала перед собой. Внутри у него было пусто.
Минуло два месяца. Весна разошлась во всю силу: после дождей пахло тёплой землёй, в садах белели яблони, вечерами воздух становился мягким и влажным. Сергей старательно делал вид, что живёт привычной жизнью. Подписывал договоры, встречался с нужными людьми, ужинал там, где полагалось ужинать человеку его положения. Но каждый раз, переступая порог своего большого безупречного дома, он ощущал не роскошь, а удушающую тишину. Все счета, машины, связи и статус вдруг показались ему ничтожными по сравнению с одним вечером на маленькой кухне в Буче.
В один тёплый майский вечер он свернул с дороги и остановился у уже знакомого забора.
Калитка оказалась не заперта. Ольга сидела на небольшой деревянной веранде за круглым столиком. Над ней тускло и уютно светил старый абажур. В траве надрывно стрекотали сверчки, от цветущих деревьев тянуло сладким густым ароматом. У самых её ног растянулся Арчи.
Пёс первым услышал шаги. Он приподнял морду, насторожился, но лаять не стал. Узнав Сергея, только лениво махнул хвостом, словно всё это время ждал именно его. Ольга подняла глаза. В её взгляде не появилось ни упрёка, ни удивления. Всё то же тихое достоинство, та же мягкая теплота.
Сергей подошёл к нижней ступеньке и остановился. Ему больше не хотелось придумывать объяснения, оправдываться или произносить красивые речи.
— Мне всё равно, что они называют своим кругом, Оля, — негромко сказал он, глядя прямо на неё. — И на их правила мне тоже всё равно. Я видел много стран, у меня есть возможность купить почти всё, что захочу. Но только здесь, на этой веранде, я впервые чувствую себя дома. Ты позволишь мне войти?
Ольга долго молчала, не сводя с него глаз. Потом в уголках её губ появилась едва заметная улыбка. Она отодвинула рядом пустой стул, поднялась и достала из буфета ещё одну чашку.
— Заходи, Сергей. Чай не остыл. И пирог ещё тёплый.
Он поднялся по скрипучим деревянным ступенькам и сел напротив. Осторожно, словно боялся спугнуть это хрупкое мгновение, взял её ладонь в свои руки. Ладонь была тёплой, мягкой, живой. Больше они не говорили. В плотной майской тишине не было неловкости, не было необходимости что-либо доказывать или объяснять.
Сад вокруг дышал прохладой и сладким запахом цветения. Арчи, решив, что всё наконец встало на свои места, тяжело вздохнул, положил морду на вытянутые лапы и мирно засопел. Ольга подвинулась ближе и доверчиво опустила голову Сергею на плечо.
