Прощаться он не стал. Просто вышел на прохладный ночной воздух, сел в свой дорогой внедорожник и нажал кнопку запуска двигателя. Почти сразу небо словно разорвалось: хлынул плотный, тяжёлый дождь. Салон автомобиля вмиг превратился в замкнутую капсулу, отделённую от мира водяной стеной. Крупные капли барабанили по крыше, дворники размеренно смахивали потоки со стекла, шины тихо шуршали по мокрому асфальту.
Сергей плотнее запахнул воротник кашемирового пальто. Ему было холодно, хотя климат-контроль безупречно наполнял салон тёплым воздухом. Это была не стужа снаружи — это была ледяная пустота его выстроенной, удобной, идеальной жизни, в которой после Марины больше не осталось смысла.
«Мне всего шестьдесят, — тяжело подумал он. — Впереди ещё годы. Неужели теперь всё будет именно так?»
И если это правда, если впереди его ждёт один и тот же бесконечный день, похожий на вчерашний до боли? Неужели до самого конца он будет просыпаться, работать, встречаться с нужными людьми, возвращаться в пустую квартиру — и больше никогда не встретит женщину, рядом с которой душа снова станет живой? Свою. Единственную. Ту, с кем не нужно притворяться.
Эти мысли кружили в голове Сергея одна за другой, пока он сам не понял, что уже съехал с основной дороги. Машина катилась через небольшой населённый пункт, название которого он даже не успел заметить. Ливень обрушивался на землю плотной серой стеной, молнии вспыхивали всё ближе, на мгновения выхватывая из темноты мокрые заборы, голые ветви деревьев и блестящую ленту дороги.
Грозы Сергей никогда не боялся. Но в тот вечер почему-то не захотелось ехать дальше навстречу этой яростной, холодной стихии. Он свернул к обочине, остановился и выключил двигатель. В салоне сразу стало непривычно тихо: только дождь тяжело бил по крыше да где-то вдалеке раскатывался гром.
Сергей машинально посмотрел в боковое стекло, всё испещрённое водяными дорожками, и вдруг замер.
Шагах в десяти от машины стоял маленький дом — самый обычный, ничем не выделяющийся среди таких же сельских домиков. Но в одном окне горел свет. Не резкий, не белый, а мягкий, янтарный, домашний — как от старого абажура. За стеклом виднелась кухня. За столом сидела женщина. На первый взгляд — примерно его возраста, может быть, чуть моложе.
Она была закутана в клетчатый плед, а ладонями обнимала большую округлую чашку. Сергей почему-то сразу представил, что внутри у неё горячий травяной чай, пахнущий мятой, липой и чем-то ещё тёплым, летним.
Женщина просто сидела и смотрела в окно. Без напряжения, без суеты, без желания кому-то понравиться. Она не держалась нарочито прямо, не изображала из себя королеву, не поправляла волосы перед невидимым зрителем. В этой неподвижной картине было столько покоя, простоты и тихого уюта, что у Сергея неожиданно перехватило горло.
