Я никогда не запрещала ему тратить заработанное. Но одним поднятым взглядом умела превратить покупку новой кофемашины в заседание бюджетной комиссии. Поэтому, когда потом Дмитрий называл меня бесцветной мышью без характера, в этом была своя ирония. Эта «мышь» много лет знала цену каждой пары его ботинок и помнила дату покупки точнее, чем он сам.
Были во мне и менее симпатичные черты.
Обиды я хранила долго. Могла спокойно сказать человеку, что всё в порядке, а через четыре месяца слово в слово повторить его неприятную фразу — вместе с датой, местом и даже тем, какая чашка тогда стояла перед ним на столе. Дмитрий называл это бухгалтерской памятью. Я предпочитала слово «наблюдательность», хотя прекрасно понимала: порой это была самая обычная злопамятность.
Ещё я обожала всё контролировать. Если видела, что кто-то делает что-то неправильно, промолчать мне было почти физически трудно. Я могла трижды перепроверить работу коллеги, открыть уже закрытый файл только ради одной запятой, а дома переставить после Дмитрия тарелки в шкафу, потому что «так логичнее».
Иногда он вполне справедливо замечал, что рядом со мной даже чайник чувствует себя сотрудником на испытательном сроке. Я смеялась, но привычек не меняла.
Так что наш брак никогда не был простой историей о бедной тихой жене и жестоком муже-чудовище. Всё было сложнее. Просто у Дмитрия имелся один недостаток, который со временем перекрыл все мои: он окончательно уверовал, что последнее слово всегда принадлежит ему.
Когда у «СтройГрада» посыпались дела, Дмитрий впервые за долгое время по-настоящему потерял самообладание. Почти один за другим сорвались два серьёзных проекта, нехватка оборотных денег становилась всё заметнее, а банки вдруг перестали улыбаться и заговорили о пересмотре условий финансирования.
Именно тогда рядом с ним снова возник Кирилл — давний юрист мужа. Человек обтекаемый, с мягким голосом и редким талантом любую сомнительную схему произносить так, будто речь идёт о безобидной «оптимизации корпоративной структуры».
Как-то я занесла Дмитрию в кабинет папку с бумагами и невольно услышала конец их разговора. Кирилл спокойно раскладывал перед ним план:
— Регистрируем новую фирму под будущие объекты. Свободную технику переоформляем туда по оценочной стоимости, свежие контракты ведём уже через неё. Старый «СтройГрад» без лишнего шума закрывает прежние обязательства. Но владельцем нового общества на первое время лучше поставить не тебя. Марину, допустим. Свой человек. Потом, когда всё уляжется, она вернёт долю обратно.
Я задержалась в дверях.
— Если под словами «без лишнего шума закрывает обязательства» имеется в виду оставить кредиторов в старой компании, а всё ценное перевести в новую, шума как раз будет много. Такие сделки проверяют. Если имущество уйдёт дешевле рынка или без реальной оплаты, отвечать потом придётся не одному человеку.
